Studia Litterarum /2026 том 11, № 2 382 СТАТЬЯ АХМАТОВОЙ «ПОСЛЕДНЯЯ СКАЗКА ПУШКИНА»: ВОСПРИЯТИЕ И КРИТИКА В 1930–1960-Е ГГ. © 2026 г. Я.В. Слепков Отдел рукописей, Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург, Россия Дата поступления статьи: 27 мая 2025 г. Дата одобрения рецензентами: 24 июня 2025 г. Дата публикации: 25 июня 2026 г. https://doi.org/10.22455/2500-4247-2026-11-2-382-423 Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда № 24-28-01206, https://rscf.ru/project/24-28-01206/ в ИРЛИ РАН Благодарность: Автор статьи считает своей приятной обязанностью поблагодарить за ряд замечаний и ценных дополнений А.Ю. Балакина, Р.Д. Тименчика, В.В. Турчаненко и А.А. Хробостову. Аннотация: В статье рассматривается формирование авторитета Ахматовой как исследователя творчества Пушкина; внимание сфокусировано на восприятии ее первой статьи «Последняя сказка Пушкина». Приводятся сведения о первых оценках, которые получило исследование во время прений после доклада «Об источниках “Сказки о золотом петушке”». Рассматриваются три хронологических этапа рецепции статьи: академические ученые во второй половине 1930-х гг. либо соглашались с идеями Ахматовой, либо признавали ее заслугу обнаружения источника сказки (новелла В. Ирвинга), но категорически не принимали биографического толкования; во второй половине 1940-х гг., после постановления «О журналах “Звезда” и “Ленинград”» критики доказывали несостоятельность исследования Ахматовой из-за указания на иностранный источник; в конце 1950–1960-х гг. в обзорных текстах о Пушкине и Ахматовой безусловно принимались ее исследовательские заслуги. В заграничной печати статьи Ахматовой неизменно приветствовались, в том числе в газетных статьях В.Ф. Ходасевича «Ахматова-пушкинистка» и И.Л. Тартака «Ахматова, Пушкин и Вашингтон Ирвинг», которые впервые полностью републикуются в статье. Ключевые слова: «Пушкинские штудии» Анны Ахматовой, творческая история и рецепция, академическое пушкиноведение, Пушкинская комиссия АН СССР, эмигрантская литературная критика Информация об авторе: Яков Вениаминович Слепков — ведущий археограф, Отдел рукописей, Российская национальная библиотека, ул. Садовая, д. 18, 191069 г. Санкт-Петербург, Россия. https://orcid.org/0009-0001-6742-1673 E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it. Для цитирования: Слепков Я.В. Статья Ахматовой «Последняя сказка Пушкина»: восприятие и критика в 1930–1960-е гг. // Studia Litterarum. 2026. Т. 11, № 2. С. 382–423. https://doi.org/10.22455/2500-4247-2026-11-2-382-423 Научная статья / Research Article https://elibrary.ru/YSASVB УДК 821.161.1.0 ББК 83.3(2Рос=Рус)6Текстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 383 AKHMATOVA’S ARTICLE “PUSHKIN’S LAST FAIRY TALE”: PERCEPTION AND CRITICISM IN THE 1930S–1960S © 2026. Iakov V. Slepkov Manuscripts Department, National Library of Russia, St. Petersburg, Russia Received: May 27, 2025 Approved after reviewing: June 24, 2025 Date of publication: June 25, 2026 Acknowledgements: The research was carried out at the Institute of Russian Literature (Pushkin House) of the Russian Academy of Sciences and supported by the Russian Science Foundation no. 24-28-01206 (https://rscf.ru/project/24-28-01206/). The author of the article considers it a pleasant duty to thank A.Y. Balakin, R.D. Timenchik, V.V. Turchanenko, and A.A. Khrobostova for a number of comments and valuable additions. Abstract: The article examines the formation of Akhmatova’s authority as a researcher of Pushkin’s work; attention is focused on the perception of her first article “Pushkin’s Last Fairy Tale.” Information is provided on the first reactions that the study received during the discussion following her presentation “On the sources of ‘The Tale of the Golden Cockerel’.” Three chronological stages of the article’s reception are considered: academic scholars in the second half of the 1930s either agreed with Akhmatova’s ideas or recognized her merit in discovering the source of the fairy tale (a novel by W. Irving), but categorically did not accept biographical interpretation. In the second half of the 1940s, after the resolution “On the magazines Zvezda and Leningrad,” critics proved the inconsistency of Akhmatova’s research by pointing to a foreign source. Finally, in the late 1950s and 1960s, review texts about Pushkin and Akhmatova certainly accepted her research achievements. Akhmatova’s articles were always welcomed in the foreign press, including in the newspaper articles by V.F. Khodasevich “Akhmatova as a Pushkinist” and I.L. Tartak “Akhmatova, Pushkin and Washington Irving,” which are being fully republished in this article for the first time. Кeywords: Anna Akhmatova’s “Pushkin Studies,” history of creation and reception, academic Pushkin studies, Pushkin Committee of the Academy of Sciences of the Soviet Union, emigrant literary criticism Information about the author: Iakov V. Slepkov, Leading Archaeographer, Manuscripts Department, National Library of Russia, Sadovaya St., 18, 191069 St. Petersburg, Russia. https://orcid.org/0009-0001-6742-1673 E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it. For citation: Slepkov, I.V. “Akhmatova’s Article ‘Pushkin’s Last Fairy Tale’: Perception and Criticism in the 1930s–1960s.” Studia Litterarum, vol. 11, no. 2, 2026, pp. 382–423. (In Russ.) https://doi.org/10.22455/2500-4247-2026-11-2-382-423 This is an open access article distributed under the Creative Commons Attribution 4.0 International (CC BY 4.0) Studia Litterarum, vol. 11, no. 2, 2026Studia Litterarum /2026 том 11, № 2 384 Статья Анны Ахматовой о пушкинской «Сказке о золотом петушке» стала сенсацией в среде пушкиноведов и надолго определила формирование авторитета Ахматовой в кругу профессиональных филологов и многочисленных читателей; их мнения, в свою очередь, значительно повлияли на самооценку Ахматовой как исследователя. Рецепция ее статьи «Последняя сказка Пушкина» репрезентативна для изучения развития образа Ахматовой-пушкиниста по двум причинам: во-первых, это исследование получило наибольшее количество отзывов и оценок, как частных — в переписке и дневниках, — так и публичных и официальных: в протоколах, газетах, толстых журналах, научных изданиях; во-вторых, отклики на эту статью появлялись на протяжении более чем 30 лет — от момента ее опубликования до упоминаний в текстах, посвященных памяти Ахматовой, — и по-своему отражали общий биографический и исторический контекст1. Историю восприятия статьи Ахматовой необходимо начинать с обращения к материалам, свидетельствующим о том, как прошло обсуждение доклада «Об источнике “Сказки о золотом петушке”» 15 февраля 1933 г. в Институте русской литературы на заседании Пушкинской комиссии АН СССР [18, с. 159–160]. Сохранилось несколько документов, по которым можно судить, как проходила дискуссия после выступления Ахматовой. Помимо лаконичного протокола заседания (см.: [10, с. 378–379]) к ним относятся письма Ц.С. Вольпе и М.М. Никитина к Н.И. Харджиеву (каждый из них 1 Частично научная полемика о «Сказке о золотом петушке» и ее источниках, а также о связях с фольклором описана М.П. Алексеевым и И.М. Колесницкой, см.: [1; 42]; различные варианты толкования сказки Пушкина см. в конспективном изложении В.Э. Вацуро: [5].Текстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 385 принимал участие в подготовке статьи Ахматовой2); дневник Л.Я. Гинзбург; письма супругов Цявловских к секретарю Пушкинской комиссии АН СССР Д.П. Якубовичу; воспоминания самой Ахматовой, записанные Л.К. Чуковской; устные воспоминания С.Б. Бернштейна. 27 февраля 1933 г. Вольпе — редактор отдела критики журнала «Звезда», в котором была опубликована работа Ахматовой, — писал Харджиеву, который помогал писать эту статью (вероятно, их пристрастное отношение к труду Ахматовой обуславливало несколько саркастический по отношению к пушкинистам тон письма): «Был в Пушкинском Доме (ныне ИРЛИ). Доклад Ахматовой. Пушкинисты выступали так, как будто условились разыграть все дело как собственную незадачливость. <…> Борис Викторович <Томашевский> сказал: “Можно задать один вопрос? Почему вы ограничились сличением с французским текстом, а не сличили с английским? Быть может, с английским больше совпадений”. Анна Андреевна: “Потому что французский текст был в библиотеке Пушкина”. Борис Викторович: “Виноват, я не знал!”» [32, с. 202]3. Вольпе, среди прочего, описал еще один эпизод, характеризующий обсуждение доклада Ахматовой: «Якубович говорил, что Пушкин хотел все действие перенести в среднюю Россию, от этого-де “сорочинская шапка” (…не знал, что сорочинская не от гоголевских Сорочинцев, а от сарацин), и что у Пушкина в рукописи даже сказано не только “сорочинская шап- 2 «Обнаружив литературный источник сказки Пушкина и задумав в начале 1930-х гг. статью об этом, Ахматова не сразу смогла “преодолеть молчание”, связанное с тем, что она не владела научным стилем изложения. Благодаря дружескому участию Н.И. Харджиева (возможно, привлеченного через Шкловского) в формулировании отдельных положений статьи; <…> М.М. Никитина, помогшего ей получить доступ к беловому автографу “Сказки” Пушкина <…> она смогла войти в круг академических исследователей творчества и биографии Пушкина» [10, с. 378]. 3 В протоколе: «Б.В. Томашевский спрашивает, чем руководствовался докладчик, привлекая французский перевод, а не оригинал источника. А.А. Ахматова — Тем обстоятельством, что книга Ирвинга во французском переводе была в библиотеке у Пушкина». В.В. Турчаненко, занимающийся историографией академического пушкиноведения тех лет, указал нам в устной беседе, что вопрос Томашевского был вызван тем обстоятельством, что каталог Б.Л. Модзалевского «Библиотека А. С. Пушкина» [47] в 1930-е гг. исследователи иногда упускали из вида, поскольку «еще не была отработана исследовательская схема, в которой одним из стартовых действий был бы просмотр каталога библиотеки Пушкина». Можно вполне согласиться с американским славистом Френком Ингремом, писавшим: «Удивительно, что это двухтомное издание сказок Ирвинга, бывшее в библиотеке Пушкина, ждало прочтения целое столетие» [74, p. 4] (оригинал по-английски).Studia Litterarum /2026 том 11, № 2 386 ка”, но “астраханская шапка”. Анна Андреевна сказала: “Нет, астраханской шапки в рукописи нет!”. Якубович: “Но я читал и помню!”» [32, с. 202]. В ответ на это Ахматова показала фотокопию пушкинской рукописи. Ее утверждение верно — слова «астраханская шапка» в черновике Пушкина отсутствуют4. Но надо отметить, что в строках о царе Дадоне («Вдруг в народе, видит он, / В сарачинской шапке белой») вторая строчка в раннем варианте начиналась словом «Астраханского», относящемся к мудрецу, что, вероятно, отразилось в транскрипции С.М. Бонди (транскрипция была послана в письме к Ахматовой в 1931 г., но в архиве Ахматовой не сохранилась, см.: [10, с. 368]; более позднюю транскрипцию см.: [56, с. 76–77]). Следствием замечания Якубовича стало дополнение, которое было внесено Ахматовой в корректурные листы, хотя и не попало в опубликованный текст в «Звезде». Фразу «В черновиках звездочет все время называется шемаханским скопцом и шемаханским мудрецом» [26, с. 176] Ахматова закончила словами: «и один раз даже астраханским»5. Л.Я. Гинзбург в дневниковых записях указывала, что заседание завершилось фразой Якубовича, который «в своей речи сказал: “До сих пор об источниках «Петушка» ничего не знали, но теперь, выражаясь словами присутствующего здесь поэта (аудитория тихо охнула)… это просто, это ясно, это всякому понятно”» [36, с. 418]6. Фраза «аудитория тихо охнула» может быть истолкована по-разному. С одной стороны, ученый секретарь Пушкинской комиссии подчеркнул, что заслуга Ахматовой состоит в обнаружении связи между произведениями Ирвинга и Пушкина, сделав ей комплимент. С другой стороны, уточнение, что за кафедрой находится именно поэт, могло быть напоминанием, что Ахматова не является профессиональным исследователем (впрочем, этим он мог защитить Ахматову от нападок со стороны других коллег)7. Исследовательская деятельность Ахматовой благодаря Якубовичу могла продолжиться в еще одном крупном издании — сборнике материа- 4 РО ИРЛИ. Ф. 244. Оп. 1. № 845. Л. 25 об. Благодарим В. В. Турчаненко за консультацию. 5 ОР РНБ. Ф. 1073. Ед. хр. 445. Л. 10 об. 6 Якубович процитировал наизусть строку стихотворения Ахматовой из сборника «Подорожник». 7 Благодарю Е.Н. Григорьеву за это наблюдение об амбивалентности высказывания Якубовича.Текстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 387 лов и документов по истории литературы, искусства и общественной мысли «Звенья», которое редактировал В.Д. Бонч-Бруевич. Через Якубовича Ахматовой было передано приглашение к публикации [8, с. 329]. 8 мая 1933 г. Бонч-Бруевич сам послал Ахматовой личное письмо: Многоуважаемая Анна Андреевна, Я только что сейчас получил Ваш адрес от Якубовича и немедленно пишу Вам, чтобы просить Вас не отказать нам принять участие в наших сборниках «Звенья» Вашими прекрасными исследованиями по Пушкину. Если еще что надумаете, — пожалуйста, высылайте. Если у Вас есть что-либо готовое по Пушкину, то как раз я кончаю редактирование 5-й книги «Звеньев», 3-я печатается в Ленинграде, 4-я — в Москве. В 5-й том мы могли бы еще поместить Вашу статью, если она не очень запоздала бы [14, с. 264]. Сотрудничество Ахматовой со «Звеньями» не состоялось. Причину этого можно среди прочего усмотреть в том, что Ахматова долго «вынашивала» свои работы, а Бонч-Бруевич просил прислать материал как можно скорее. Еще один источник сведений о дискуссии после выступления Ахматовой на заседании Пушкинской комиссии — письмо М.М. Никитина8 к Харджиеву. Он сообщал, что Ю.Н. Тынянов, на методологию которого («двуплановость семантической системы» [26, с. 170]) Ахматова отчасти опиралась в своем исследовании9, после прений сказал: «Я восхищен двуплановостью вашей работы <…> сатира на Николая и на Александра одновременно» [32, с. 219]. Категорическое несогласие с идеологической трактовкой сказки, которую предложила Ахматова, и сомнения, касающиеся наименее спорного положения ее работы — связи повестей Ирвинга со сказкой Пушкина, — высказали в марте 1933 г. М.А. и Т.Г. Цявловские в письме к Якубовичу: 8 О его помощи в создании статьи Ахматовой см.: [10, с. 376–378]. 9 На использование методологии Тынянова также обратил внимание Г. Барили, см: [3, с. 41].Studia Litterarum /2026 том 11, № 2 388 Сергей Мих<айлович Бонди> принес присланную ею работу (из «Звезды»), которая всех нас очень удивила в своей второй части. Не менее удивило нас, что в столь многолюдном заседании не оказалось ни одного человека, который бы не был согласен с более чем спорными положениями. Т. е., конечно, намеки какие-то, вроде «но с иными плохо спорить» и т. д. очевидны. Но этого еще очень мало. — Где же будет большая работа? В «Звезде» — мало (что же есть у Ирвинга, что Пушкин выпустил? Откуда два брата? и др.), в докладе — мало, для факсим<ильного> изд<ания> — еще меньше будет. М<ожет> б<ыть> в полумифическом акад<емическом> изд<ании>? [17, с. 251]. Несмотря на то что Цявловская не была согласна с биографическим толкованием сказки, именно она стала инициатором приглашения Ахматовой к сотрудничеству в факсимильном издании тетради Пушкина [17, с. 251]10. Также Цявловская надписала оттиск своей статьи «Пушкин у Трубецких» из сдвоенного выпуска № 3–4 «Звеньев», процитировав «Пирующих студентов» Пушкина: «Дорогой Анне Андреевне Ахматовой с просьбой не осудить за “педантам сродну скуку”. Т. Цявловская-Зенгер 24/X 1934»11. Ахматова экспрессивно пересказывала мнение московского пушкиниста о ее исследовании (впрочем, неясно, имела ли место в реальности эта сцена — на заседании его не было): «Цявловский и то стучал на меня кулаком по столу. В работе над “Золотым петушком” мне повезло: книга оказалась в библиотеке Пушкина. А то они мне ни за что не поверили бы. Цявловский кричал мне, что это русская сказка, чем доказал только свое невежество, потому что сюжеты всех русских сказок давно известны наперечет, их можно все перебрать, как бусы на нитке... И в русских сказках такого сюжета нет» [67, т. 1, с. 202]. Бонди также не соглашался с трактовкой Ахматовой. Спор об этой сказке между ними продолжался и позднее: 10 Комментарий Ахматовой см.: [27]. 11 Хранится в Музее Анны Ахматовой в Фонтанном Доме (МА КП-8913). В поздние годы Ахматова часто советовалась с Цявловской. В частности, она благодарила московскую пушкинистку за «ряд ценных указаний» к работе «Гибель Пушкина» [6, с. 321].Текстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 389 Сергей Михайлович приводил, в частности, такие доводы: невозможно себе представить, что Пушкин под звездочетом имел в виду себя, так как звездочет — скопец. Пушкин — с его темпераментом, да еще вскоре после женитьбы — мог, по мысли Сергея Михайловича, изобразить себя кем угодно, только не скопцом. <…> Ахматова в своей статье проводит прямую параллель: Дадон — Николай I, звездочет — Пушкин. С этим Сергей Михайлович никак не мог согласиться. Он часто вспоминал один из своих разговоров с Анной Андреевной. В ответ на ее слова о том, что в сказке говорится об отношениях Пушкина с царем, о не сдержанных Николаем I обещаниях, данных поэту, Сергей Михайлович сказал: «Но ведь можно же и наоборот: Дадон — Пушкин (ведь писал же он в одном из стихотворений о поэте: «Ты царь: живи один»), а звездочет — Николай I, так как раздает своим придворным “звезды”, то есть ордена». Ахматова воскликнула: «Да, но ведь это очень глупо!»12 — и Сергей Михайлович не удержался от реплики: «Вот и я так думаю…». Не удержался — и испугался, испугался, что обидел Анну Андреевну, чего, конечно же, совсем не хотел. К счастью, Ахматова была человеком умным, с чувством юмора, и эпизод этот никак не повлиял на дальнейшие их отношения [34]. Тем не менее, при несогласии московских пушкинистов с идеей Ахматовой, их сотрудничество продолжилось, а в комментарии к фототипическому изданию рукописей Пушкина нашло отражение и ее толкование сказки. Оценка еще одного академического ученого, члена Пушкинской комиссии, лингвиста Г.О. Винокура известна в пересказе С.Б. Бернштейна, бывшего в начале 1930-х гг. аспирантом, который также присутствовал на заседании, но вспоминал об этом с неточностями: Ахматову я слышал — не чтение ею стихов, а доклад я слышал о «Золотом петушке». <…> В Ленинграде, в Публичной библиотеке имени Салтыкова-Щедрина. Я как раз там сидел, занимался. И там же мой приятель, мы работали вместе над кандидатскими диссертациями. Он сказал: «Знаешь, 12 Примечательно, что спустя почти 60 лет после публикации статьи Ахматовой американская исследовательница С. Хойзингтон, прибегая к психоаналитическому толкованию сказки, писала: «Я утверждаю, что Звездочет — это изображение самого Пушкина и что золотой петушок является символическим выражением этого “я” во многих отношениях» [19, p. 26] (оригинал по-английски).Studia Litterarum /2026 том 11, № 2 390 сейчас будет доклад Ахматовой в таком-то зале. Она будет читать разыскания свои о “Золотом петушке”… Пойдем послушаем». И мы пошли. Интересный был очень доклад, в таком академическом стиле, очень строго. Мне показался очень интересным. Не знаю, как пушкинисты отнеслись к этому. Хотя я знаю, что Винокур считал эту работу очень высокого качества. Она была опубликована. Это исследование о «Золотом петушке»: как создавался, истоки, фольклорные истоки [23, с. 138]. Очевидно, под Публичной библиотекой Бернштейн имел в виду Институт русской литературы, а содержание доклада Ахматовой путал с исследованиями М.К. Азадовского, М.П. Алексеева и др. Как видно, доклад Ахматовой вызвал живое обсуждение в среде академических пушкинистов. Публикация ее статьи также получила множество откликов. Почти одновременно с выходом номера «Звезды», в котором была помещена статья Ахматовой, в выпуске газеты «Вечерняя Москва» от 16 марта 1933 г. появилась заметка Ф.Г. Мускаблита «Родословная “Золотого петушка”», подписанная инициалом «Ф.»13: A. Ахматова публикует в выходящем на днях № 1 журнала «Звезда»14 интересные изыскания об источнике «Сказки о золотом петушке». Интересна, конечно, не только родословная «Золотого петушка» и «родина», а главным образом те моменты, которые прибавляют к характеристике А.С. Пушкина несколько ярких черточек, до сих пор отсутствовавших в биографии великого поэта. A. Ахматова доказывает в своей статье, что «произошел» знаменитый «Золотой петушок» от «Легенды об арабском звездочете» В. Ирвинга. Конечно, Пушкин воспользовался только частично похождениями звездочета. «Золотой петушок», как установила А. Ахматова, ведет себя в условиях российской самодержавной действительности совсем иначе, чем флюгарка Ирвинга. 13 См.: URL: https://feb-web.ru/feb/masanov/man/0.htm; https://feb-web.ru/feb/masanov/ map/0.htm (дата обращения: 26.05.2025). 14 Видимо, имеет место некий анахронизм, поскольку заметка в «Вечерней Москве» была опубликована 16 марта, а отдельные оттиски статьи были у Ахматовой уже 10 марта [34].Текстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 391 Как указывает А. Ахматова, в «Золотом петушке» имеется ряд намеков остро политического характера. Однако Пушкин понимал, что его намеки чреваты последствиями и в оригиналах сам сделал ряд поправок. Так строка черновика: — Но с (Царями) плохо вздорить заменена другой, более «невинной» — Но с могучим плохо спорить. Правда, в беловом экземпляре Пушкин восстановил «царя», но в печатной редакции эта «дерзость» исчезла, и строка, как известно, выглядит иначе. — Но с иным накладно спорить… А. Ахматова приводит еще ряд мест «Петушка», подвергшихся как авторской, так и цензурной правке. «Последняя сказка Пушкина» (так называется работа A. Ахматовой) — ценный вклад в исследовательские материалы о великом поэте [48]. Заметка была отмечена эмигрантской газетой «Новое русское слово»: через две с половиной недели, в выпуске от 3 апреля 1933 г. был помещен запоздалый анонс: Анна Ахматова, как сообщает «Вечерняя Москва», в ближайшее время опубликует интересные изыскания об источнике «Сказки о золотом петушке» Пушкина. По мнению Ахматовой, «Золотой петушок» произошел от «Легенды об арабском звездочете» В. Ирвинга [30, с. 3]. На публикацию статьи Ахматовой откликнулась немецкоязычная газета «Московское обозрение». Заметка, посвященная статье «Последняя сказка Пушкина», примечательна тем, что в ней излагается не только замеченный Ахматовой заимствованный Пушкиным сюжет Ирвинга, но и подчеркивается убедительность ее интерпретации сказки как политического памфлета; автор (Р.Д. Тименчик атрибутировал заметку В.Я. Виленкину [16, т. 2, с. 159]), указав, что статья выходит после долгого периода «молчания», отмечал: Главная заслуга А. Ахматовой заключается в том, что она не ограничивается чисто текстуальными сопоставлениями произведений обоих авторов.Studia Litterarum /2026 том 11, № 2 392 <…> Теперь можно смело предположить, что главный герой сказки — словоохотливый и вспыльчивый царь Дадон — символизирует Николая I (однако некоторые его черты напоминают Александра I, что, как правильно замечает А. Ахматова, должно было также маскировать актуальный политический смысл сказки) и что в целом эту сказку следует рассматривать как довольно горькую сатиру на русское самодержавие [72, с. 7] (оригинал по-немецки). Спустя еще три месяца вышла первая работа, в которой исследование Ахматовой было жестко оценено с идеологических позиций, — статья Н.В. Лесючевского «Критика на задворках». Нападая на отдел журнала «Звезда», возглавлявшийся Вольпе («Но вот отдел критики находится почему-то в вагоне»), отмечая идеологическую «ошибочность» публикуемых произведений, указывая на неудовлетворительные материалы Н. Рыковой («вовсе не является счастливым исключением») и В. Шкловского («лучше бы <статьи> не было»), он писал среди прочего: В других номерах критический отдел наполнен статьями, попавшими в этот отдел не иначе, как по недоразумению. Так, например, в современного критика превращена Анна Ахматова, статья которой «Последняя сказка Пушкина» напечатана в № 1 «Звезды» (критический отдел этого номера содержит еще статью Ц. Вольпе, представляющую импрессионистические заметки о М. Зощенко и Н. Тихонове, заметки, не поднимающиеся до широкого обобщения, не вскрывающие смысла и значения творчества данных писателей в целом) [44, с. 3]15. Перечисленными выше заметками и отзывами в целом ограничиваются материалы, посвященные непосредственно статье Ахматовой. Вскоре ее исследование вошло в историографию; исследователи и критики стали обращаться к нему по необходимости, среди прочих материалов. Так, например, в разделе «Пушкин и Бестужев» заметки, озаглавленной «Заготовки и записи», В.Б. Шкловский — имевший прямое отношение к созданию статьи Ахматовой [13, с. 279; 8, с. 367] — писал: 15 За указание на эту статью благодарим Р.Д. Тименчика. Имеется в виду статья Вольпе «Заметки о современных писателях (М.М. Зощенко. Н.С. Тихонов)».Текстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 393 В издании Толстого, Лермонтова, Пушкина сейчас снимается лак, наведенный друзьями поэтов, редакторами и корректорами. Устанавливается факт литературного окружения и направленности вещей. Старое литературоведение лучше всего разработало у нас тексты Пушкина, но и тут <для него> оказалось невозможным очень многое уточнить. В деле выяснения источников пушкинских вещей сделано очень много, так, например, Анна Андреевна Ахматова бесспорно установила литературный источник сказки «О золотом петушке» <…> [69, с. 3]16. Сама же заметка Шкловского посвящена обнаруженному им источнику (или, по-шкловски: «всему сюжетному заданию») «Сцен из рыцарских времен» — статье А.А. Бестужева о романе Н.А. Полевого «Клятва при Гробе Господнем» (ранее считалось, что Пушкин заимствовал сюжет у Проспера Мериме). Подводя итог, Шкловский писал: Настойчивая неудача в поиске источников «Сцен из рыцарских времен» объясняется тем, что не принимали во внимание особенность отношения истории тогдашнего очерка к беллетристике 30-х годов [69, с. 3]. Таким образом, хотя Шкловский и отсылал читателей к Ахматовой (обнаружение неожиданного источника), пафос его заметки скорее противоположен, поскольку, по его мнению, влияние Мериме на Пушкина преувеличено: источник содержится не в иностранной художественной литературе, а в русской публицистике. Сюжет этот имел своеобразное продолжение. Шкловский — еще в 1931 г. писавший Ахматовой, что хочет у нее «подучиться Пушкину», и предостерегавший ее от сближения с академическими пушкинистами [13, с. 279]17; надписавший после выхода ее статьи свою книгу «Чулков и Лев- 16 Частично републиковано: [13, с. 280]. 17 24 января 1932 г. Никитин писал Харджиеву в Москву (оба были в то время тесно связаны со Шкловским общей работой): «Анна Андреевна Ахматова (она мне рассказала о своей работе над Пушкиным), несомненно создает новый метод в истории литературы, т. е. новый способ оценивать ту же вещь (терминология Шкловского). Ее работа над “Золотым петушком” — это проблема политической сатиры у Пушкина. Ты знаешь, что работа Ахматовой в совершенном секрете от пушкинистов, т. е. эти люди не могут, до сей поры, что-нибудьStudia Litterarum /2026 том 11, № 2 394 шин»: «Анне Андреевне Ахматовой на отзыв. Я верю Вам после ясной статьи о Пушкине, не загороженной словами. Поздравляю Вас с началом работы над Пушкиным. Только Вы можете ее сделать. Виктор Шкловский» [12, с. 95]18 — в 1937 г. убрал упоминание имени Ахматовой и любую отсылку к ее исследованию при перепечатке своей статьи в книге «Заметки о прозе Пушкина» (текст был значительно отредактирован; цитируемая часть вошла во «Вступление»): Последние издания сочинений Пушкина дают нам сводку того нового, что сделано в расшифровке пушкинских текстов. Нового сделано много, в частности иначе сейчас выглядит пушкинская проза [70, с. 5]. Особняком среди работ о сказках Пушкина стоит вышедшая в 1936 г. книга занимавшегося фольклористическими исследованиями фельетониста и сатирика А. Желанского (настоящее имя — М.А. Ашкинази) «Сказки Пушкина в народном стиле». Вольный пересказ открытия Ахматовой, перемежающийся собственными наблюдениями о влиянии на творчество Пушкина народной литературы, содержится в разделе «Источники нерусские» главы «Сказки-мистификации о золотом петушке и золотой рыбке»: Источник «Петушка» в течение ста лет был неуловим. Лишь в 1933 году опубликована работа Анны Ахматовой, которой удалось установить источник последней сказки Пушкина. Сюжет «Золотого петушка» взят из «Легенды об арабском звездочете» Вашингтона Ирвинга, помещенной в книге его “The Alhambra” («Альгамбра»), известной Пушкину во французском переводе «Les contes de l’Alhambre» — «Альгамбрские сказки». Французское издание альгамбрских сказок нашлось в библиотеке Пушкина, в которой порылась Ахматова. <…> Слыл этот отрывок <«Царь увидел пред собою…». — Я.С.> эпизодом из неизвестно какой сказки. Ахматова выяснила, что это отрывок есть начатый, понять в сказках Пушкина» (РГАЛИ. Ф. 3145. Оп. 1. № 226. Л. 6), с купюрами опубликовано: [64, с. 421]. 18 Летом 1933 г. Ахматова передавала через Харджиева: «Спасибо за Чулкова и Левшина» [32, с. 203].Текстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 395 но недоделанный и заброшенный, вольный пересказ магического эпизода в легенде Ирвинга об уничтожении вражьих воинов посредством уничтожения их куколок. Говорю: пересказ вольный, потому что Пушкин хотел было даже его распространить против редакции Ирвинга, прибавив и несуществующее у Ирвинга магическое уничтожение флота противника через поджог в лохани крохотных корабликов из ореховой скорлупы. <…> Язык сказки, как показала Ахматова, вскрывшая помарки и поправки Пушкина в рукописи, поэт приблизил к языку народному [29, с. 56–58]. Среди пушкинистов, занимавшихся одновременно с Ахматовой сказками Пушкина, двое — А.Л. Слонимский (первое издание «Сказок» Пушкина, подготовленное им, Ахматова цитировала в статье) и М.К. Азадовский (поместивший во «Временнике Пушкинской комиссии» рецензию на книги Слонимского) — сразу безоговорочно приняли выводы ее исследования19. В январском номере журнала «Литературный критик» за 1937 г., посвященном 100-летию со дня гибели Пушкина, была помещена статья фольклориста Ю.М. Соколова «Пушкин и народное творчество». Автор частично пересказал фрагмент статьи Ахматовой, в котором речь идет о книге Ирвинга. Толкование сказки им передано сжато: «Пушкин придал бóльшую политическую заостренность своей сказке. Исследователи (Ахматова, Слонимский и др.) отмечают также наличие в пушкинской сказке затушеванных намеков на Николая I. Но не это нас сейчас интересует. Важно подчеркнуть, что Пушкин, заимствуя из иноземной литературы сюжет, создал национальную русскую сказку <…>» [59, с. 134]. Кроме того, Соколов подчеркивал, что вслед за Ахматовой к библиотеке Пушкина в поисках подтверждения его знакомства со сказками братьев Гримм обратился Азадовский [59, с. 135]20. Стоит сказать и о более позднем отклике на статью Ахматовой в среде близких ей пушкинистов — членов Пушкинской комиссии. В 1939 г. 19 См., в частности: [20; 21; 53; 54]. 20 В статье ошибочно напечатано, что сказки Гримм (о которых писал Азадовский) Пушкин читал в книге «Les contes d’Alhambra, précédes d’un voyage dans la province de Grenade» вместо «Vieux contes. Pour l’amusement de grands et des petits enfans». Вероятнее всего, это ошибка наборщика, не владевшего иностранными языками и случайно повторившего фразу с предыдущей страницы. Эти книги из библиотеки Пушкина в каталоге Модзалевского значатся под номерами 1019 и 1482 соответственно, см.: [47, с. 256, 358].Studia Litterarum /2026 том 11, № 2 396 Б.В. Казанский, исследованиями о гибели Пушкина которого Ахматова живо интересовалась, передал в журнал «Звезда» статью, озаглавленную «Последний бунт Пушкина»21. Основное ее содержание составляет изложение концепции, согласно которой ближайшее окружение Пушкина, а также Николай I, подавили последний бунт Пушкина — нежелание исповедоваться. Казанский доказывал, что этим поступком поэт якобы давал понять императору, что считает его участником заговора и виновником дуэли. Усилиями доктора Арендта, В.А. Жуковского и самого Николая «последний бунт Пушкина был подавлен»22. Статья Казанского, как следует из записки к тому времени ставшего редактором «Звезды» Лесючевского, должна была выйти в первом номере журнала (вероятно, 1940 г.), но «почему-то задержалась»23. Там же указано, что за статью выплачено 60% гонорара. А.Л. Дымшиц 10 апреля 1941 г. оставил резолюцию на обороте той же записки: «Эту статью можно будет напечатать очень не скоро»24. Насколько нам известно, к этой теме Казанский не вернулся и статью в другой журнал не предложил. Учитывая тематику его работы, журнал, в котором он хотел ее опубликовать, и ее название, кажется убедительным предположение, что он отсылал читателей к труду Ахматовой как своей предшественницы. 29 июля 1944 г. филолог К.Н. Державин поднес Ахматовой свою брошюру с подписью: «Позвольте вручить Вам мою маленькую работу “Вергилий и пермская сказка”, целиком подсказанную Вашей прекрасной статьей о “Золотом петушке”» (цит. по: [12, с. 113]). В ней он развил идеи Ахматовой и, в свою очередь, сообщал об обнаруженном им источнике новеллы Ирвинга25. Как известно, Ахматова особенно гордилась оценкой, высказанной в адрес статьи ближайшим другом, О.Э. Мандельштамом. В мемуарных «Листках из дневника» Ахматова писала: «Мою “Последнюю сказку” — статью о “Золотом петушке” — он сам взял у меня на столе, прочел и сказал: 21 Машинопись отложилась в архиве журнала, см.: ОР РНБ. Ф. 709. Оп. 2. Ед. хр. 121. 22 Там же. Л. 10. 23 Там же. Л. 11 об. 24 Там же. Л. 11. 25 Подробное описание исследования Державиным содержания см.: [1, с. 61–65]. Другим последователем Ахматовой, также исследовавшим источники легенды Ирвинга, был А.К. Бойко, см.: [4]Текстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 397 “Прямо — шахматная партия”» [25, т. I, с. 110]. Отзыв другого поэта и друга ей, вероятно, известен не был. 12 ноября 1933 г. Б.Л. Пастернак писал переводчице Р.Н. Ломоносовой (Розен): «В последнее время исследованиями о Пушкине стала тут заниматься Анна Ахматова с большой дельностью и рядом неожиданных и удачных находок» [49, с. 203]. Еще один давний знакомый Ахматовой — поэт Г.И. Чулков — подарил ей оттиск своей статьи «“Стихотворения, присланные из Германии” (К вопросу об отношении Пушкина к Тютчеву)» с инскриптом: «Пушкинистке Анне Андреевне Ахматовой в знак почтительной и нежной моей любви. Геор<гий> Чулков. 29 мая 1933»26. Хотя слова Мандельштама наверняка польстили Ахматовой, статью о «Сказке о золотом петушке» в последующие годы она не хотела перепечатывать. Причина, как нам кажется, заключается в том, что биографическое прочтение сказки Пушкина, выдвинутое Ахматовой, было принято академическими исследователями сухо — основным ее достижением они считали обнаружение источника сюжета сказки, а не ее толкование. Э.Г. Герштейн указывала, что Ахматова до последних лет переделывала и дополняла статью [7, с. 264]. В обоих экземплярах корректуры, сохранившихся в архиве Ахматовой27, ею на полях вписаны некоторые дополнения, которые прочитаны и описаны Герштейн [7, с. 264–267]. Часть из них возможно предположительно датировать по содержанию. Фраза о слове «астраханский» в первом экземпляре корректуры, видимо, была вписана в процессе работы над комментарием к фототипическому изданию рукописи Пушкина — в марте 1933 г. К приведенным в статье строкам Пушкина об Александре I Ахматова приписала «И там же: Я всех уйму с моим народом Наш царь в покое говорил»28. В 1940-х гг. хорошо знакомый Ахматовой литературовед В.А. Мануйлов и его соавтор Н.Н. Фатов доказали, что правильное чтение второй строки должно быть: «Наш царь в конгрессе говорил» [33, с. 222]. Если Ахматова знала о таком прочтении, вставка могла быть сделана ею до этого, во второй половине 1930-х гг. Фрагмент о «покое» был необходим Ахматовой в качестве доказательства, что Пушкин считал Александра I 26 Оригинал — в дореформенной орфографии. Хранится в Музее Ахматовой (МА КП-8842). 27 ОР РНБ. Ф. 1073. Ед. хр. 444, 445. 28 ОР РНБ. Ф. 1073. Ед. хр. 445. Л. 9.Studia Litterarum /2026 том 11, № 2 398 «ленивым и бездеятельным» [26, с. 175]. Оставшиеся в архиве Ахматовой верстки показывают, что она в то время не владела навыком «держать корректуру». Это подтверждается как мемуарными свидетельствами, так и дневниковыми записями современников. В.В. Иванов вспоминал: «Не умея — или не желая при тогда существовавших издательских и редакторских нравах? — заниматься <…> правкой корректур, расстановкой знаков препинания, Ахматова поручала это другим» [40, с. 500]. Одним из таких помощников, как известно, была Л.К. Чуковская. 10 мая 1940 г., в период подготовки книги стихотворений Ахматовой, Чуковская помогала ей с просмотром корректурных листов и исправлением ошибок: «Анна Андреевна не помогала мне, даже мешала, заговаривая, но смотрела с благоговением на корректурные значки и смешно радовалась моему умению их ставить» [67, т. 1, с. 112]. Почти все исправления и дополнения, сделанные в корректурах статьи, носили содержательный характер, а опечатки и ошибки оставались неисправленными. Так, например, не отмечены неправильно набранные левые колонтитулы на стр. 174 («А. Ахметова») и 176 («А. Кматова)29. Вероятно, сделанных дополнений и вписанных примечаний Ахматовой было недостаточно, чтобы решиться на републикацию исследования. 20 июня 1965 г. Ахматова говорила Н.А. Струве по поводу другого пушкинского замысла: «С Пушкиным никогда ничего не кончено» [60, с. 262]. Ахматова не желала, чтобы статья о «Сказке о золотом петушке» вошла в ее собрание сочинений, издававшееся в Америке. В июне 1965 г. Ахматова сказала составителю собрания, Г.П. Струве, «что не хотела бы переиздавать свои работы о Пушкине <…> не посмотрев их и не пополнив в свете новых данных» [28, т. 2, с. 423]. Тогда же Струве писал своему коллеге и другу Б.А. Филиппову: «Она не хочет, чтобы мы печатали статьи о Пушкине, их, мол, надо переделать и отделать, и у нее еще много ненапечатанных» [15, S. 227]. В эмиграции статья Ахматовой «Последняя сказка Пушкина» была замечена почти сразу после ее выхода из печати. 6 апреля 1933 г. в газете «Возрождение» под заглавием «Ахматова-пушкинистка» рубрики «Литературная летопись» вышла развернутая рецензия за подписью «Гулливер». Автором ее, по всей видимости, был поэт В.Ф. Ходасевич30. Хотя большая часть пуш- 29 Буква «К» набрана зеркально, буква «т» перевернута, отчего читается как «ш» (ОР РНБ. Ф. 1073. Ед. хр. 444. Л. 8 об, 9 об.). 30 На авторство Ходасевича указал Р.Д. Тименчик, см.: [16, т. 2, с. 159]. Составитель трехТекстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 399 киноведческих работ Ходасевича 1925–1934 гг. собрана и прокомментирована [66, т. 2], эта статья до настоящего времени не републиковалась31. После десяти лет молчания Анна Ахматова напечатала в «Звезде» труд, которого от нее вряд ли кто ожидал. Это статья о пушкинском «Золотом петушке». Она содержит в себе открытие довольно любопытное. Как известно, Пушкин любил заимствовать у других авторов, преимущественно иностранных, не только отдельные мотивы и образы, но и целые сюжеты. Этими заимствованиями, которым покойный М.О. Гершензон собирался посвятить особую статью, оставшуюся в его бумагах, чрезвычайно осложняются многие вопросы пушкиноведения. Ныне Анна Ахматова проводит весьма обоснованную параллель между «Сказкой о Золотом петушке» и сказкой Вашингтона Ирвинга «Легенда об арабском звездочете». Из сопоставления этих двух произведений явствует, что Пушкин заимствовал у английского автора и основную канву сказки, и некоторые детали. Книга В. Ирвинга “The Alhambra” вышла в 1832 г. в Париже. Одновременно там же вышел и довольно точный французский ее перевод. В числе семи книг Ирвинга, сохранившихся в личной библиотеке Пушкина, имеется и французское издание «Альгамбрских сказок» (разрезано, но пометок нет). Еще при жизни Пушкина критика отмечала влияние Ирвинга на «Повести Белкина», но вопрос этот не получил дальнейшего разрешения. Сам Пушкин упоминает об Ирвинге всего один раз в своем пересказе истории Джона Теннера (1836 г.). В двадцатых и тридцатых годах прошлого века Ирвинг был очень популярен в России. Многочисленные переводы его писаний имеются в журналах того времени. «Альгамбрские сказки» очень скоро сделались предметом томного издания статей Ходасевича Р. Хьюз писал о рубрике Гулливера, статьи из которой за 1935–1939 гг. вошли в третий том: «<…> Ходасевич регулярно вел “Литературную летопись” для “Возрождения”, подписывая свои отчеты и рецензии псевдонимом “Гулливер”. Хотя с января 1928 года это был псевдоним общий с Ниной Берберовой, по всей вероятности статьи о Пушкине были написаны исключительно Ходасевичем-пушкиноведом. Они включают немало ценных комментариев к событиям и оценок публикаций в советской России» [66, т. 3, с. 312]. Ахматова ценила Ходасевича как исследователя творчества Пушкина. Известен ее отзыв о книге «Поэтическое хозяйство Пушкина»: «Она сказала: “Во всяком случае — это точная наука, не рассуждения вроде «тип Татьяны как русской женщины» или Айхенвальд”» [45, т. 2, с. 212]. 31 Здесь и далее газетные опечатки исправляются без отдельных оговорок.Studia Litterarum /2026 том 11, № 2 400 литературного обсуждения. В июльском номере «Московского Телеграфа», вышедшем в октябре 1832 г., уже появилась на них первая рецензия. Затем они были полностью переведены на русский язык, но по неизвестной причине остались неизданными. Переводчику удалось пристроить только две сказки в «Сыне Отечества». Полное их собрание вышло только в 1879 г. В большинстве сказок речь идет о кладах и кладоискателях. Кроме того, тут же имеются: «Легенда о трех прекраснейших принцессах» и две пародийные волшебные сказки: «Легенда о принце Амеде-аль-Камеле» и «Легенда об арабском звездочете». Сюжет этой последней сказки весьма сложен, уснащен всевозможными чудесными происшествиями и атрибутами псевдоарабской фантастики, которую сам Ирвинг определяет как «Гарун-аль-Рашидовский стиль». Несмотря на всю эту сложность, в сюжете явственно проступают именно те черты, которые соблазнили Пушкина. Некий старый король побежден врагами; звездочет сооружает ему талисман в виде флюгера; благодаря талисману враги короля оказываются в свою очередь посрамлены. Разведчики короля находят в горах готскую принцессу. Вслед за тем происходит ссора короля со звездочетом, который вместе с принцессой проваливается в свое подземное жилище, а талисман перестает действовать и превращается в простой флюгер. Знакомство Пушкина с этой сказкой можно датировать 1833 годом. Между прочим, к этому времени относится пушкинский черновой набросок: Царь увидел пред собою Столик с шахматной доскою — и т. д. Этот набросок до сих пор не поддавался никакому комментарию. Ахматова устанавливает, что он представляет собою стихотворный пересказ отрывка из той же легенды. Параллельный текст Ирвинга и Пушкина бесспорно подтверждает знакомство Пушкина с этой сказкой и его к ней особое внимание. Из дальнейших сопоставлений «Сказки о Золотом петушке» со сказкою Ирвинга явствует, что Пушкин местами просто переводил Ирвинга. Совпадают как биография царей Дадона и Абен-Габуза, так и множество деталей. Различествуют лишь развязка и стиль. Пушкин старался приблизить свой стих к стиху народному, что видно из черновиков и вариантов. У Ирвинга, разумеется, этого нет [65]32. 32 Оригинал — в дореформенной орфографии.Текстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 401 Примечательно, что Ходасевич практически не дает оценки исследованию Ахматовой, но при этом опускает в пересказе вторую часть ее работы, которая посвящена политической интерпретации сказки (именно в этом отношении примечательна статья Виленкина). В еще одном органе эмигрантской печати — варшавской газете «Молва» — в № 93 (316) от 23 апреля 1933 года была опубликована анонимная заметка «Сказка о Золотом петушке». Обращает на себя внимание, что текст этой заметки почти дословно повторяет статью из «Возрождения» с сокращениями: В последнем номере советского журнала «Звезда» напечатана статья Анны Ахматовой. Десять лет Анна Ахматова молчала. Ни одного ее стихотворения в советской печати опубликовано не было. Нарушив свое молчание, она выступила не со стихами, как могли надеяться почитатели ее поэтического таланта. Статья Анны Ахматовой представляет собою литературное исследование, небольшой, но весьма интересный научный труд. Она посвящена выяснению происхождения сюжета пушкинской «Сказки о Золотом петушке». Ахматова проводит убедительную параллель между «Сказкой о Золотом петушке» Пушкина и сказкой Вашингтона Ирвинга «Легенда об арабском звездочете». Книга Ирвинга, в которой эта сказка была напечатана, вышла в Париже в 1832 году на английском языке и почти одновременно — во французском переводе. В библиотеке Пушкина книги Ирвинга имелись. Еще при жизни Пушкина критика усматривала в «Повестях Белкина» влияние Ирвинга, который в двадцатых-тридцатых годах был в России довольно популярен. «Легенда об арабском звездочете» написана Ирвингом, по его собственному определению, в «Гарун-аль-Рашидовском стиле», т. е. она изобилует всевозможными сравнениями, аллегориями, словесными украшениями и туманна по фабуле. Сюжет вкратце таков: Старый король в войне побежден врагами; звездочет дает ему талисман в виде флюгера; благодаря талисману враги короля терпят поражение. Разведчики короля находят в горах готскую принцессу. Происходит ссора короля со звездочетом, который вместе с принцессой проваливается в своеStudia Litterarum /2026 том 11, № 2 402 подземное жилище, а талисман перестает действовать и превращается в простой флюгер. Знакомство Пушкина с «Легендой» Ирвинга Ахматова относит к 1833 году, которым в черновиках Пушкина датирован отрывок: Царь увидел пред собою Столик с шахматной доскою И т. д. Приводя параллели отдельных мест, Ахматова устанавливает, что местами Пушкин приближался к переводу ирвинговской «Легенды», придавая ей тот русский колорит и облекая сказку в стих народный, чего у английского поэта, конечно, не могло быть [31]33. Спустя четыре года после опубликования к труду Ахматовой обратился еще один исследователь-эмигрант — Р.О. Якобсон. В своей статье «Статуя в поэтической мифологии Пушкина» он назвал труд Ахматовой «самой значительной работой о последней сказке Пушкина» [75, s. 4]34. Из иностранных исследователей на статью Ахматовой отозвался в работе «“Сказка о золотом петушке”: Пушкин, Клингер и Ирвинг» (1939) Андре Мазон. Отдавая должное находке Ахматовой, он поставил те же вопросы, что и Цявловские, — в «Последней сказке Пушкина» не объяснено появление сюжетных линий, отсутствовавших у Ирвинга: «по мнению французского ученого, в этой сказке было много таких мотивов (помимо мотивов русского фольклора), которые также должны были бы быть названы среди вероятных источников этого произведения Пушкина. Таков, например, в “Сказке о золотом петушке” мотив о двух братьях, сыновьях царя Дадона, которые погибают одновременно вместе с ратью, посланною Дадоном против врагов, аналогию которым А. Мазон находит в многочисленных эпизодах в южнославянском эпосе; в новелле Ирвинга этот мотив братьев, идущих на войну по отцовскому приказанию, отсутствует. А. Мазон напоминает также ряд эпизодов из “La Guzla” П. Мериме — книги, столь хорошо известной Пушкину, в которой также можно найти ряд аналогий к пушкинской сказке» [1, с. 65]. 33 Оригинал — в дореформенной орфографии. Статья отмечена Р.Д. Тименчиком, см.: [16, т. 2, с. 159]. 34 Оригинал по-чешски, перевод дан по русскоязычному изданию статьи, см.: [71, с. 148].Текстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 403 В 1940 г. друзья и знакомые Ахматовой организовали кампанию по выделению ей персональной пенсии: аргументами для ее получения среди прочего служили указания на исследовательские работы и сотрудничество с Пушкинской комиссией. Особое значение здесь приобрела именно трактовка сказки как политической сатиры, что вписывалось в официальный идеологический нарратив — Пушкин как борец с самодержавием. 2 марта 1940 г. Б.А. Лавренев подписал «Творческую характеристику А.А. Ахматовой», которая завершалась словами: «В заключение нельзя не обратить внимания на последние очень ценные литературоведческие работы А.А. Ахматовой по изучению Пушкина и нашего фольклора» [11, с. 218]35. Тогда же аналогичный документ был составлен Б.М. Эйхенбаумом: «Появляются ее замечательные исследования о творчестве Пушкина: об источниках “Сказки о золотом петушке”. <…> Статья о “Сказке” Пушкина вскрывает политические намеки, оставшиеся прежде неясными» [11, с. 230–231]. В материалах пенсионного дела сохранилась также автобиография Ахматовой, написанная 25 марта 1940 г., в которой она упоминала и свои научные статьи: «С середины 20-х годов я начала заниматься научным исследованием источников творчества Пушкина. Результатом этих исследований были мои статьи “Последняя сказка Пушкина” (“Звезда”, 1933, № 1), “«Адольф» Бенжамена Констана в творчестве Пушкина” (“Пушкинский временник”, 1936) и текстологический комментарий к рукописи “Сказки о золотом петушке” (сдано в печать)» [11, с. 222]. После разгромного постановления ЦК ВКП(б) «О журналах “Звезда” и “Ленинград”» от 14 августа 1946 г. в защиту Ахматовой выступил педагог и литературный обозреватель эмигрантской газеты «Новое русское слово» И.Л. Тартак, опубликовавший там большую статью «Ахматова, Пушкин и Вашингтон Ирвинг», которая, насколько нам известно, до сих пор не попадала в поле зрения ахматоведов: 35 А.Л. Соболев обратил внимание, что при первой публикации (см.: [24]) В.С. Бахтин неверно указал, что документ подписал В.Ф. Боцяновский [11, с. 218].Studia Litterarum /2026 том 11, № 2 404 «Постигнет ли певца внезапное волненье, Утрата скорбная, изгнанье, заточенье…» Пушкин. «И на устах его печать» Лермонтов. Высоко почтила советская власть таланты Анны Ахматовой. Правда, в официальном признании поэтесса не нуждалась: русский читатель давно занес ее песни на золотую доску родной словесности. Но такова уж несладкая судьба русской поэзии: рядом с золотой хартией признания и славы существует и другой, столь знакомый нам скорбный список писателей и поэтов, познавших путь «изгнанья, заточенья» — от Радищева и Пушкина до наших дней. Это наш собственный российский Почетный Легион, и в нем тоже были и есть различные степени для членов ордена: от простой ссылки (Лермонтов, Тургенев), закрытия «виновного» журнала и объявления автора сумасшедшим и врагом народа (Чаадаев) — до более высоких знаков отличия и преследований (судьба Полежаева, Достоевского и Шевченки). И ныне Ахматова, в почетном сопровождении Зощенки и Пастернака, входит в этот орден «скорбной утраты» далеко не новичком, а — можно сказать — получает вместе с ними более высокую степень, Командора или большого Креста ордена Радищева и Рылеева. Тут даже не столько признанье, сколько повышение в титуле и бесправии. Немало вопросов и любопытных сближений приходит в голову по поводу деяний новейших Руничей и Магницких после второй отечественной войны. И тогда, после 1812 г. (вернее — после 1815 г.), открыто было гонение на русскую мысль и литературу по обвинению в «вольнодумстве» и распространении «зловредных западных учений». Почти точь-в-точь обвиненья, предъявленные Ахматовой, Зощенке и Пастернаку. Результаты известны: после 1815 г. русская мысль и общество навсегда разошлись с властью и правительством: декабристы, Пушкин, Тургенев — и далее. Что будет дальше в советской литературе? Но не в этом главная тема этой статьи. В ней речь идет об особой заслуге Ахматовой, об одном ее открытии, касающемся двух литератур, русской и американской. Пушкина и Вашингтона Ирвинга. Любопытно, что эта заслуга ни разу не упоминалась в официальномТекстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 405 перечне прегрешений поэтессы, хотя в ее досье, в распухшем «деле об Анне Ахматовой», заслуга эта несомненно числится как добавочная улика в том, что поэтесса действительно «культивирует дух преклонения перед западной буржуазной культурой», которой полагается быть «чуждой советскому народу». Не объясняется ли это умалчивание тем, что дело касается и американской литературы? Подымать этот вопрос, вменять Ахматовой в вину ее интересное открытие — означало бы вызвать недоумение у американского читателя. Это могло бы заставить его весьма усомниться в том, в чем его и нас так усердно уверяют разные достоверные свидетели, т. е. будто бы русским писателям живется так же «весело, вольготно на Руси», как — скажем — сенаторам в Америке. В чем же состоит открытие Анны Ахматовой? Она нашла и доказала, что фабула пушкинского «Золотого петушка» была позаимствована поэтом у американского писателя Вашингтона Ирвинга — «Арабский звездочет». Нужно ли говорить, что это открытие, если оно верно, интересно не только для профессионального пушкиниста, но и для всякого пушкинолюба и даже больше: для литературы обеих стран? Сюжеты и темы в творчестве большого писателя — и первое, и последнее дело. И Шекспир, и Гете, и Пушкин брали свои сюжеты везде и отовсюду: и из личного опыта и наблюдений, из родной литературы и фольклора, и из всяких чужих. Не только брали они чужой уголь и в горне своего гения переплавляли его в свои алмазы, но, великие работники, не брезговали они (в особенности — Пушкин) ни переводами, ни переложениями, ни подражаниями. У большого таланта — и перевод и переложение (особенно стихотворные) чужого прекрасного произведения — уже не чужое, а свое, усыновленное и воспитанное. Недаром английский писатель, знаток русской поэзии, Морис Бэринг, называет Жуковского величайшим переводчиком стихов во всей Европе. Исследователям и любителям важно знать, где учился, у кого и что позаимствовал большой талант: это освещает для нас его духовный рост, его «умственное путешествие» в литературу и фольклор чужих стран. Но еще важнее, конечно, художественный результат егоStudia Litterarum /2026 том 11, № 2 406 заимствования. Пушкин взял у Ваш. Ирвинга прозаический сюжет восточной сказки и превратил его в чудесную поэму, где каждый стих дышит сказочной Русью. Пушкинисты-исследователи долго трудились над вопросом о происхождении сюжетов пушкинских сказок и постепенно отыскали след каждой в русском и других фольклорах: так, «Сказка о рыбаке и рыбке» взята из гриммовских сказок. Но происхождение «Золотого петушка», несмотря на все поиски, не было выяснено до 1933 г., когда Анна Ахматова в статье-исследовании показала, что петушок прилетел из Америки. Но и туда он попал (через Ирвинга) из Испании, а может быть, и из Аравии и даже Персии. Как очутился он у Ирвинга? В 1820-х годах В. Ирвинг, тогда уже известный писатель с большой европейской репутацией, жил в Испании, где номинально числился атташе при американском посольстве, но главным образом собирал исторические материалы для биографии Колумба, а также андалузские и арабско-мавританские легенды и сказанья. Из обработки этих сказаний и создалась книга — «Сказки Альгамбры», изданная Ирвингом в 1832 г. Почти одновременно вышел и французский перевод книги. Произведения Ирвинга были и до этого прекрасно известны в России, и неудивительно, что переводы некоторых этих сказок стали появляться в русских журналах еще в 30-х годах, т. е. при жизни Пушкина, хотя перевод «Арабского звездочета» в русскую периодическую печать тех лет так и не попал. Русский перевод «Арабского звездочета» появился только лет через 35 после смерти Пушкина в одном сборнике рассказов Ирвинга. Это-то вероятно сбило с толку пушкиноведов, лишив их прямого следа от Пушкина к Ирвингу. Точно ли все-таки установлено, что Пушкин знал произведения Ирвинга? Тут сомнения быть не может, ибо Пушкин один раз прямо цитирует Ирвинга, называя его при этом по имени. Цитата эта не из «Арабского звездочета», а из одного из более ранних очерков Ирвинга, посвященного жизни индейцев. Но это тема особая. В читающей и литературной России Ирвинг был тогда почти так же популярен, как Марк Твен или Мопассан к началу нашего столеТекстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 407 тия. Достаточно сказать, что тогдашняя критика находила следы влияния Ирвинга и в некоторых рассказах Пушкина и у раннего Гоголя. Это и возможно, и вероятно, хотя по творческой силе и Гоголь, и Пушкин превосходили Ирвинга. Очевидно, что современники Пушкина не сомневались в его знании Ирвинга. И в этом они не ошибались. В библиотеке Пушкина найдено было семь книг Ирвинга, в том числе и «Сказки Альгамбры» по изданию 1832 г. Книги известных писателей-современников в библиотечном хозяйстве Пушкина без дела не лежали. Пушкин закончил своего «Золотого петушка» осенью 1834 г., но мог начать в конце 1833 г. Самое поверхностное сравнение текстов Пушкина и Ирвинга показывает разительное сходство фабул. В некоторых частях у Пушкина почти буквальный стихотворный перевод прозы Ирвинга. Но Пушкин — с одной стороны — упростил, облегчил фабулу «Звездочета», — с другой же — ввел в фабулу «Золотого петушка» ряд новых деталей, заострил ее сатирой, — не говоря уж о том, что она у него запела сказочной Русью. У Ирвинга сказка также начинается с того, что старый мавританский царь Абен-Габуз был в молодости «агрессором» и завоевателем, но, состарившись, захотел мира и покоя. Тогда соседи начали тревожить его своими нападениями — и царю и царству пришлось плохо. У Пушкина почти точный перевод: Негде, в тридевятом царстве, В тридесятом государстве, Жил-был славный царь Дадон. С молоду был грозен он И соседям то и дело Наносил обиды смело; Но под старость захотел Отдохнуть от ратных дел И покой себе устроить. Тут соседи беспокоить Стали старого царя, Страшный вред ему творя. Абен-Габуз обращается за советом к старому мудрецу, звездочету, но не «скопцу», как у Пушкина. Мудрец рассказывает, что онStudia Litterarum /2026 том 11, № 2 408 когда-то видел в другом царстве чудесного медного петуха на медном баране, которые вращались на стержне («на спице») и обращались всегда в ту сторону, откуда грозила опасность этому царству. Мудрец берется сделать такое же чудо для Абен-Габуза, но улучшает изобретение и устраивает обрадованному царю «медного всадника», который действует даже лучше пушкинского петушка. Из всего этого Пушкин оставляет только петушка золотого, вероятно, как более сродного духу русской сказки. Дальше у Пушкина дело идет почти как у Ирвинга. У царя с мудрецом возникает спор из-за девицы, «готской» царевны по Ирвингу, у Пушкина — «шамаханской царицы». Но Пушкин придал концу своей сказки большую остроту и трагичность. У Ирвинга дело кончается печально, но и забавно: порок наказан, хотя нельзя сказать, что торжествует именно добродетель. Разозленный звездочет отымает у царя и царевну, и «медного всадника», но без смертоубийства. У Пушкина, как известно, царь убивает мудреца и сам гибнет от «золотого петушка». Пушкин «убил» вероломного царя. Неудивительно, что поэт скрыл происхождение своей сказки: сравнение с Ирвингом могло вызвать у Бенкендорфов и Булгариных ряд неудобных для Пушкина вопросов. Своим открытием А. Ахматова оказала ценную услугу и русской, и американской литературе. Для любителей словесности немаловажно происхождение каждого стиха Пушкина, не говоря уже о целом произведении. За такую заслугу действительно следовало бы пожаловать Ахматовой и русский, и американский орден. Поэтому теперь, когда поэтесса получила столь странную награду от власти, кажется уместным напомнить о ее заслуге как исследователя литературы. Открытие Ахматовой ставит ряд вопросов. Первый: почему Пушкин превратил добродушный юмор сказки Ирвинга в острую сатиру? Зачем поэт «убил» царя? К этой теме надо будет вернуться. Ставится также заново вопрос об интересе Пушкина к Америке и американской литературе, о знании им произведений других американских писателей. Кстати: у Пушкина были с Ирвингом общие знакомые. Князь Д. Долгорукий, русский дипломат, был в молодости членом «ЗеленойТекстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 409 лампы», куда входил и Пушкин. Впоследствии Долгорукий был старшим секретарем русского посольства в Мадриде, где и завязалась на много лет дружба между ним и Ирвингом. Вместе с Ирвингом он путешествовал по южной Испании, жил в Альгамбре, откуда Д. Долгорукий возвратился вскоре в Мадрид; Ирвинг остался далее собирать материал и писать будущие «Сказки Альгамбры». Таким образом, знакомый Пушкина принял почти непосредственное участие в возникновении самых «Сказок Альгамбры». Вопрос для исследования: мог ли Пушкин получить сведения об Ирвинге непосредственно от Долгорукого или других общих знакомых? [63] Впоследствии Тартак обращался к статье Ахматовой и в своих популярных лекциях для историко-литературного кружка при обществе «Надежда». 9 декабря 1948 г. он прочел доклад на тему «Пушкин как публицист и литературный критик», которую окончил обещанием при следующем выступлении подробнее остановиться на знакомстве Пушкина с американской литературой, в особенности — с произведениями Ирвинга, о чем было сообщено в обзоре «Нового русского слова» [35]. Мартовский доклад 1949 г. он посвятил именно этой теме, вновь упомянув заслуги Ахматовой. Резюмируя второй доклад Тартака, обозреватель писал: Ново и интересно было сообщение докладчика о влиянии американского писателя Вашингтона Ирвинга на Пушкина при создании «Золотого Петушка» (вопрос этот был тщательно разработан в 30-х годах Анной Ахматовой) [58]. В разгар кампании по «борьбе с космополитизмом», 29 июня 1947 г. в «Литературной газете» появилась направленная на Азадовского статья-инвектива «Против извращения и низкопоклонства в советской фольклористике» В.М. Сидельникова, затрагивавшая и Ахматову как пушкиниста: <…> Но среди литературоведов были горе-теоретики, говорившие о том, что фольклор — это извращенная, опустившаяся, снизившаяся культура. Лучшие художественные образцы русского фольклора они возводилиStudia Litterarum /2026 том 11, № 2 410 к западным источникам, весь наш былинный эпос приписывали влиянию «варяжских пришельцев». Анна Ахматова, например, в своей статье «Последняя сказка Пушкина», опубликованной в 1933 году в ленинградском журнале «Звезда», возводя пушкинскую «Сказку о золотом петушке» к западноевропейскому источнику, обвиняет великого русского писателя в том, что он «простонародностью» снизил лексику и все персонажи западноевропейского источника. Может ли быть более яркий пример низкопоклонства перед иностранщиной! Лженаучную, в корне порочную «теорию» Ахматовой повторял на все лады ленинградский фольклорист М. Азадовский. Он возвел и другие сказки Пушкина к иностранным источникам, в частности к немецким [57, с. 3]. В 1947 г. вышел из печати первый том академической «Истории американской литературы». Глава А.А. Елистратовой об Ирвинге в этом издании заключена пассажем о Пушкине без конкретных ссылок на статьи Алексеева и Ахматовой36: «В советской пушкиноведческой литературе указывалось на жанровую близость пушкинской “Истории села Горюхина” к ирвинговской “Истории Нью-Йорка”. Пушкинская “Сказка о золотом петушке” по своему сюжету может быть поставлена в связь с “Легендой об арабском звездочете” из “Альгамбры” Ирвинга. У Пушкина, однако, сюжетные мотивы ирвинговской сказки получили совершенно новую сатирическую остроту» [41, с. 140–141]. Этот том, как известно, оставшийся единственным, был разгромлен в 1947 г. в печати (см. подробнее: [52, с. 261–272]). 23 сентября 1947 г., выступая на совещании научных работников в Институте мировой литературы, Б.В. Яковлев (Б.В. Хольцман) напрямую связывал отсутствие ссылки на статью Ахматовой с августовским постановлением: 36 Отсутствие ссылок на исследовательскую литературу порождало замечания к авторам статей. Вопрос об утверждении первого тома был поставлен в повестку заседания ученого совета Института мировой литературы 13 февраля 1945 г. Во время обсуждения Т.Л. Мотылева отмечала: «Надо, чтобы была дана оценка американских писателей, данная русскими классиками, чтобы были отмечены отдельные случаи, когда произведения американских писателей получили отражение в русской литературе, чтобы каждый такой факт был не только отмечен, но и объяснено, в какой мере, скажем, Пушкин использовал в “Золотом петушке” фабулу Ирвинга, как он ее творчески переработал и т. д. Тут нужно не только указывать на факты, но и объяснять эти факты» [51, с. 219].Текстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 411 Не говорю уже о прозрачной ссылке на советскую пушкиноведческую литературу. За этой анонимной ссылкой скрывается статья Ахматовой. Ссылку на Ахматову было неудобно печатать, поэтому наши авторы и постарались сделать ее анонимной и тем солидаризировались с вредной теорией Ахматовой [52, с. 318]. Спустя еще два года в октябрьском номере журнала «Знамя» (подписан к печати 1 ноября 1949 г.) вышли «Заметки критика» А.К. Тарасенкова, который незадолго до того добивался публикации стихотворений Ахматовой [38, с. 50]. Небольшой пассаж в статье касался ее первого исследования: Пушкинская «Сказка о золотом петушке» являет собой образец того, как, опираясь на русскую фольклорную традицию, Пушкин создавал блистательные литературные творения. Декадентская поэтесса А. Ахматова в своей статье об этой сказке («Последняя сказка Пушкина», журнал «Звезда» № 1 за 1933 год) назвала в качестве источника этого произведения одну из легенд, сочиненных второстепенным американским писателем Вашингтоном Ирвингом. Не желая объяснить самобытную национальную природу пушкинской сказки, следуя компаративистскому методу А. Веселовского, Ахматова свела «Сказку о золотом петушке» к сумме сюжетных заимствований. Но ведь это и означает полное нежелание рассмотреть явление в его художественной самобытности и ведет к клеветническому искажению всемирноисторического значения творчества А.С. Пушкина [61, с. 173]37. Через пять дней, 6 ноября 1949 г., был арестован сын Ахматовой, историк Л.Н. Гумилев. В одной из рабочих тетрадей Ахматова записала: «После пост<ановления> 1946 <года> занималась темами “Пушкин и Достоевский” и “Гибель Пушкина” <…> (Сожгла со всем архивом, когда Леву взяли 6 ноября 1949)» [39, с. 667]. Вероятно, причиной уничтожения сравнительно-исторических работ по литературоведению был не только страх, но и публичные печатные обвинения, напоминавшие об исследованиях иностранных источников сю- 37 Точно таким же нападкам и обвинениям в следовании методологии Веселовского со стороны Тарасенкова в феврале 1948 г. подвергся В.Я. Пропп: [62]. В подобном же тоне выдержана статья К. Озеровой «Задачи советского пушкиноведения», см.: [50].Studia Litterarum /2026 том 11, № 2 412 жетов произведений Пушкина. Ахматова помнила о нападках со стороны официальных критиков и позднее. В 1960 г. Оксман, с уважением и вниманием относившийся к ее исследованиям, настоял, чтобы о них было написано в статье С.С. Лесневского для «Краткой литературной энциклопедии» вопреки воле Ахматовой: Потом Анна Андреевна заговорила о заметке «Анна Ахматова» в новой Литературной Энциклопедии. Ей показал Оксман. — Филигранная работа. Все как будто точно, и годы, и названия, и даже без брани, — и все сплошное уничтожение и уничижение. «Вас здесь не стояло». Не было у меня славы, не переводились мои стихи на все языки мира, ничего. В 40-х годах, во время второй мировой войны наметился какой-то перелом: я, видите ли, полюбила родину… Да прочитали бы мои стихи о первой мировой: Отыми и ребенка, и друга — стихи 1915 года — какой же перелом в 1940?.. Оксман собирается требовать, чтобы добавили в энциклопедию подробные сообщения о моем пушкинизме и о моих переводах. Тогда от меня уже начисто ничего не останется, я утону… [67, т. 2, с. 446] В итоговом варианте справки об Ахматовой появились указания и на пушкиноведческие труды, и на многочисленные переводы ее стихотворений: «Статьи А. о творчестве А.С. Пушкина (“Последняя сказка Пушкина”, 1933, “«Каменный гость» Пушкина”, 1958, и др.) отличаются тонкостью анализа лит. традиций, худож. мастерства и стиля поэта. Стихи А. переведены на англ., нем., франц., итал., япон., польский, чеш. и другие языки» [43, стб. 370]. 3 июня 1956 г. Ахматова была в гостях у К.И. Чуковского, где также присутствовал Бонди [68, т. 13, с. 216]. В разговоре о Пушкине она среди прочего «рассказывала, какой резонанс имела в Америке ее статья о “Золотом петушке”, основанном на новелле Вашингтона Ирвинга» [68, т. 13, с. 215]. Видимо, в это время Ахматова узнала о статье исследователя из Айовы Джона Фиске “The soviet controversy over Pushkin and Washington Irving”, опубликованной в журнале “Comparative literature”. Излагая историографию вопроса о влиянии Ирвинга на творчество Пушкина, автор постепенно переходил к анализу политически обусловленных нападок официальногоТекстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 413 литературоведения на труд Ахматовой, приводя в пример статьи Сидельникова и Тарасенкова [68, p. 31]. Также Фиске отметил, что открытие Ахматовой нашло отражение в академической «Истории американской литературы». Статья Фиске завершается горестным умозаключением: «Таким образом, по-видимому, спор о “Золотом петушке” завершен. Любое предположение о том, что почитаемые русские произведения могут быть заимствованы из иностранных источников, является признаком “декадентского космополитизма” и “пресмыкательства перед Западом”» [73, p. 31] (оригинал по-английски). Очевидно, что такая солидарность мнений относительно научной методологии и отношения к советской идеологической критике была приятна Ахматовой. О встрече и разговоре Ахматовой и Бонди с Чуковским написала также и его дочь, мучившаяся в тот день сильной головной болью: «Сергей Михайлович оживленно рассказывал Анне Андреевне что-то о “Золотом Петушке”, но я не понимала ни слова и только мучилась: нервный, громкий голос» [67, т. 2, с. 228]. Не исключено, что о статье Фиске Ахматовой стало известно именно от Бонди. Две иностранные статьи — Фиске и Мазона — попали в составлявшийся самой Ахматовой библиографический список упоминаний о ней в литературе. Кроме них зафиксировано еще несколько источников, касающихся именно статьи «Последняя сказка Пушкина»: 120) Mazon André: О «Зол. пет.». 1939 (В сборн. ………) по фр. 121) John C. Fiske: Irving and Pushkin. Winter 1955. Oregon (О статье «Последняя сказка»…) <…> 215) Сидельников В. «Лит. Газ.» «Против искажений». 19 июня 1947 216) Слонимский Ал. Предисловие к сказкам Пушкина. (30-ые годы) <…> 224 Томашевский Б.В. Однотомник П-на. Л. 1936. стр. 845. 225 Азадовский М. «Лит. и фольклор». 1938. Источн. сказок П-на38. Поскольку записи в этих списках велись не системно, в них закрадывались ошибки и описки, а некоторые ссылки оставались недописанными. “Oregon” в записи о Фиске обозначает Орегонский университет, издавав- 38 ОР РНБ. Ф. 1073. № 669. Л. 5, 9–10. Благодарим за указание на эти материалы Р.Д. Тименчика.Studia Litterarum /2026 том 11, № 2 414 ший журнал “Comparative literature”. Статья Сидельникова вышла 29 июня; переиздания «Сказок» Пушкина под редакцией Слонимского, в которых цитировалась статья Ахматовой, — в 1933 и 1935 г. (Понятен механизм работы памяти Ахматовой: при составлении списка ей вспомнилась одна из обвинительных статей и вместе с нею труды одного из филологов-единомышленников.) В сборнике Азадовского была републикована статья «Источники сказок Пушкина» из «Временника Пушкинской комиссии». Запись же, касающаяся однотомного издания сочинений Пушкина под редакцией Томашевского, особенно интересна. Вероятно, ссылки на большую часть исследовательской литературы составителю приходилось опускать вследствие популярного характера издания и строгого ограничения объема книги — в комментарии к «Сказке о золотом петушке» имя Ахматовой не названо. Однако утверждение Ахматовой, что темой сказки является «неисполнение царского слова», нашло отражение в этом тексте: Сказка написана Пушкиным в Болдине 20 сентября 1834 г. Сюжетом для этой сказки послужил один фантастический рассказ В. Ирвинга из его сборника «Сказки Альгамбры», который Пушкин читал во французском переводе 1832 г. Пушкин свободно отступил от английского подлинника, переработав сюжет по-своему. Возможно, что на выбор сказки повлияла ссора его с Николаем I в связи с подачей Пушкиным прошения об отставке. Отсюда стих «Но с царями плохо вздорить» (замененный Пушкиным для печати стихом: «Но с иным накладно вздорить»). Несмотря на то, что Пушкин убрал из сказки все двусмысленные намеки, цензор сделал в ней исключения <…> [55, с. 845]. Естественно, что после смерти Ахматовой пушкинистам было необходимо дать оценку ее научному пути. Статья «Последняя сказка Пушкина» занимает в таких изложениях одно из центральных мест. На гражданской панихиде М.П. Алексеев, бывший тогда председателем Пушкинской комиссии, сказал: «Первым и лучшим знатоком Пушкина была она всю жизнь <…>. От нас, повторяю, ушел не только лучший знаток нашего великого поэта, от нас ушел и мы провожаем в последний путь лучшего исследователя. Не все, немногие знают, сколько замечательных работ Анна Андреевна посвятила Пушкину. Статьи, посвященные роману Б. Констана “Адольф”, “Каменному гостю”, сказкам Пушкина» (цит. по: [24, с. 234], купюра восстановлена по:Текстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 415 [2, с. 409]). Примечательно, что упоминание Алексеевым пушкиноведческих работ Ахматовой обратило на себя особое внимание присутствовавших там людей. Н.Я. Мандельштам писала о его выступлении: «Академик толстенького типа нес несусветную чушь про золотого петушка, от которого А.А. давно отказалась» [46, с. 309]. Это мнение не вполне справедливо — как показано выше, Ахматова не желала перепечатывать свою работу, но была рада положительным оценкам своего труда. Н. Готхарт, также присутствовавший на прощании с Ахматовой, записал: «М.П. Алексеев говорит также о большом вкладе Ахматовой в исследование Пушкина. И еще остались в памяти такие слова М.П. Алексеева: “Нашлись грубые и невежественные люди...”. Было понятно, что это относилось к Жданову» [37, с. 282]. Из приведенных материалов видно, что августовское постановление отразилось на судьбе Ахматовой не только как поэта, но и как исследователя. Через некоторое время в возрожденном «Временнике Пушкинской комиссии» был опубликован написанный Алексеевым некролог: В статье «Последняя сказка Пушкина» («Звезда», 1933, № 1, стр. 161– 176) А. А. установила, что одним из важнейших источников «Сказки о золотом петушке» была «Легенда об арабском звездочете» В. Ирвинга в его книге «Альгамбра», вышедшей в Лондоне в 1832 г. и известной Пушкину по французскому переводу этой книги, изданному в том же году («Les contes d’Alhambra»). Сделанное А. А. сопоставление «Сказки о золотом петушке» с новеллой Ирвинга о звездочете показало, в каком направлении шла переработка Пушкиным этого сюжета: он сделал гротескным образ царя Додона, приблизил лексику своей сказки к просторечию и т. д.; отмечены были также «те исторические и биографические предпосылки, которые могли вызвать появление этой сказки-сатиры» (см.: Пушкин. Итоги и проблемы изучения. М.–Л., 1966, стр. 440)39. Эта статья А. А. — в особенности в связи с пересмо- 39 В статье И.М. Колесницкой, посвященной сказкам Пушкина, сказано: «Настойчиво изучались советскими учеными источники сказок. В статье “Последняя сказка Пушкина” А. Ахматова доказывала, что источником сказки “О золотом петушке” явилась “Легенда об арабском звездочете” из книги Вашингтона Ирвинга “Альгамбра”, изданной в 1832 году в Париже на английском языке и во французском переводе. Сопоставляя тексты “Легенды” и пушкинской сказки, исследовательница показывала, в каком направлении шла работа Пушкина над прототипом (снижение персонажей, гротескность образа царя, приближение лексики к просторечию, введение фольклорных стилистических элементов); она отмечала также те исторические и биографические предпосылки, которые могли вызвать появление этой сказки-сатиры» [42, с. 440].Studia Litterarum /2026 том 11, № 2 416 тром в то время проблемы об источниках сказок Пушкина и об отношении их к русскому фольклору — вызвала продолжительную полемику, однако отрицательное отношение к установленной А. А. в данном случае зависимости сюжета пушкинской сказки от новеллы Ирвинга не имело достаточных оснований: речь шла не о гипотезе, а о бесспорном факте [22, с. 70]. Подводя итог, подчеркнем, что рецепция первой статьи Ахматовой хронологически имела три этапа: академические ученые — пушкинисты во второй половине 1930-х гг. либо соглашались с идеями Ахматовой (Д.П. Якубович, А.Л. Слонимский, М.К. Азадовский), либо признавали ее заслугу обнаружения источника «Сказки о золотом петушке», но категорически не принимали биографического толкования (С.М. Бонди, Т.Г. Зенгер-Цявловская, М.А. Цявловский); в то же время исследователи-эмигранты из России (В.Ф. Ходасевич, Р.О. Якобсон) в целом положительно отзывались о работе Ахматовой, не углубляясь в подробности ее толкования; во второй половине 1940-х гг., после постановления «О журналах “Звезда” и “Ленинград”», в расцвет «борьбы с космополитизмом», партийно настроенные критики и литературоведы (А.К. Тарасенков, Б.В. Яковлев, В.М. Сидельников) доказывали несостоятельность и пагубность исследования Ахматовой из-за указания на иностранный источник заимствования; и, наконец, в конце 1950–1960-х гг. в обзорных материалах, посвященных как Пушкину, так и Ахматовой, исследователями (И.М. Колесницкая, М.П. Алексеев, Дж. Фиске) и их инспираторами (в случае с С.С. Лесневским — Ю.Г. Оксман) давалась комплиментарная оценка ее трудов. Поочередная смена этапов в восприятии ахматовской статьи является своего рода квинтэссенцией, отражением исторического и идеологического контекста 1930–1960-х гг. При этом в заграничной печати, в особенности — эмигрантской, отношение к исследованиям Ахматовой не претерпевало изменений — ее статьи неизменно приветствовались. Приведенный нами свод отзывов показывает, насколько органичным оказалось вступление Ахматовой в круг профессиональных исследователей-пушкинистов. В то же время он демонстрирует неправомерность и ошибочность заключения В.С. Непомнящего: «Догадка о связи “Сказки о золотом петушке” с одной из новелл Вашингтона Ирвинга, — открывшая, по существу, путь к пониманию смысла этого произведения, — была встреченаТекстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 417 буквально в штыки, как посягновение “любителя” на академическое целомудрие точной науки, потому что аргументирована была гипотеза лишь сопоставлением текстов» [9, с. 45–46]; а время, когда Ахматова опубликовала свою первую статью, нельзя определять как «период “дилетантизма”» [9, с. 46]. Гораздо вернее в этом отношении умозаключение Ингрема: «В первой части статьи Ахматовой был окончательно установлен источник сказки Пушкина <…>. Если бы она остановилась на этом, ее статья, судя по всему, была бы неопровержимой» [74, p. 10] (оригинал по-английски). Список литературы Исследования 1 Алексеев М.П. Заметки на полях: Пушкин и повесть Ф.М. Клингера «История о Золотом Петухе» // Временник Пушкинской комиссии, 1979. Л.: Наука, 1982. С. 59–95. 2 Балакин А.Ю., Турчаненко В.В. Анна Ахматова и Пушкинская комиссия Академии наук СССР // Литературный факт. 2025. № 1 (35). С. 387–417. https://doi. org/10.22455/2541-8297-2025-35-387-417 3 Барили Г. Статьи о Пушкине Ахматовой и «Разговор о Данте» Мандельштама. Из наблюдений // «Тайны ремесла»: Ахматовские чтения / ред.-сост. Н.В. Королева, С.А. Коваленко. М.: Наследие, 1992. Вып. II. С. 39–47. 4 Бойко А.К. Об арабском источнике мотива о золотом петушке в сказке Пушкина // Временник Пушкинской комиссии, 1976. Л.: Наука, 1979. С. 113–119. 5 Вацуро В.Э. «Сказка о золотом петушке» (опыт анализа сюжетной семантики) // Пушкин: Исследования и материалы. СПб.: Наука, 1995. Т. 15. С. 122–133. 6 Герштейн Э.Г. Ахматова-пушкинистка // Ахматова А.А. О Пушкине: Статьи и заметки / сост., послесл. и примеч. Э.Г. Герштейн. М.: Книга, 1989. С. 316–362. 7 Герштейн Э.Г. Примечания // Ахматова А.А. О Пушкине: Статьи и заметки / сост., послесл. и примеч. Э.Г. Герштейн. М.: Книга, 1989. С. 260–315. 8 Летопись жизни и творчества Анны Ахматовой. 1889–1966 / сост. подгот. текста, вступ. ст., коммент. В.А. Черных. 3-е изд., испр. и доп. М.: Издат. центр «Азбуковник», 2016. 943 с. 9 Непомнящий В. Народная тропа // Непомнящий В. Поэзия и судьба. Статьи и заметки о Пушкине. М.: Сов. писатель, 1983. С. 30–142. 10 Слепков Я.В. Статья Ахматовой «Последняя сказка Пушкина»: история создания // Литературный факт. 2025. № 1 (35). С. 357–386. https://doi. org/10.22455/2541-8297-2025-35-357-386 11 Соболев А.Л. «Постояла в золотой пыли»: пенсионное дело Анны Ахматовой // Соболев А.Л. Тургенев и тигры: Из архивных разысканий о русской литературе первой половины XX века. М.: Трутень, 2017. С. 196–234.Studia Litterarum /2026 том 11, № 2 418 12 Тименчик Р. Анна Ахматова и Пушкинский Дом // Пушкинский Дом: Статьи. Документы. Библиография / отв. ред. В.Н. Баскаков. Л.: Наука, 1982. С. 106–118. 13 Тименчик Р. Виктор Шкловский, филолог: из Именного указателя к «Записным книжкам» Ахматовой // Литературная жизнь. Статьи. Публикации. Мемуары. Памяти А.Ю. Галушкина / отв. ред. В.В. Полонский; сост. М.П. Одесский, М.Л. Спивак. М.: ИМЛИ РАН, 2017. С. 271–284. 14 Тименчик Р.Д. Из Именного указателя к «Записным книжкам» Ахматовой // Slavica Revalensia. 2018. Vol. 5. P. 256–312. https://doi.org/10.22601/SR.2018.05.07 15 Тименчик Р.Д. Из Именного указателя к «Записным книжкам» Ахматовой // Wiener Slawistisches Jahrbuch. 2018. Vol. 6. S. 207–235. 16 Тименчик Р.Д. Последний поэт. Анна Ахматова в 60-е годы: [в 2 т.]. 2-е изд., испр. и расшир. М.; Иерусалим: Мосты культуры, Гершаим, 2017. 17 Турчаненко В. Анна Ахматова и Дмитрий Якубович: штрихи к портретам пушкинистов // «Одна великолепная цитата…»: сб. ст. и мат. к 70-летию Наталии Ивановны Крайневой / сост. и ред. Я.В. Слепков. М.: Издат. центр «Азбуковник», 2023. С. 245–258. 18 Турчаненко В.В. Научные заседания, организационные собрания и совещания Пушкинской комиссии Академии наук СССР в Ленинграде в 1931–1936 гг.: (по мат. Санкт-Петербургского филиала Архива РАН) // Временник Пушкинской комиссии. СПб.: Росток, 2020. Вып. 34. С. 144–180. https://doi.org/10.31860/0236-2481-2020-34-144-180 19 Hoisington S. Pushkin’s “Golden Cockerel”: A Critical Re-examination // The golden age of Russian literature and Thought. Selected Papers from the Fourth World Congress for Soviet and East European Studies, Harrogate, 1990 / ed. by D. Offord. New York: St. Marrin’s Press, 1992. P. 25–33. Источники 20 Азадовский М.К. [Рец. на кн.] А. Пушкин. Сказки. Редакция, вступительная статья и объяснения Александра Слонимского. Второе издание, 1933–1935 // Пушкин: Временник Пушкинской комиссии / ред. Ю.Г. Оксман. М.; Л., 1936. [Вып.] 1. С. 322–328. 21 Азадовский М.К. Источники сказок Пушкина // Пушкин: Временник Пушкинской комиссии / ред. Ю. Г. Оксман. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1936. [Вып.] 1. С. 134–163. 22 Алексеев М.П А.А. Ахматова [Некролог] // Временник Пушкинской комиссии, 1964 / ред. М.П. Алексеев. Л.: Наука, 1967. С. 68–71. 23 Анна Ахматова в записях Дувакина / вступ. ст., сост. и коммент. О.С. Фигурнова. М.: Наталис, 1999. 367 с. 24 Анна Ахматова и Союз писателей / публ., вступ. заметки и заключение В. Бахтина // Звезда. 1996. № 8. С. 228–238.Текстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 419 25 Ахматова А. Победа над Судьбой. [Соч.: в 2 т.] / сост., подгот. текстов, предисл., примеч. Н. Крайневой. М.: Русский путь, 2005. 26 Ахматова А. Последняя сказка Пушкина // Звезда. 1933. № 1. С. 161–176. 27 Ахматова А. «Сказка о золотом петушке» и «Царь увидел пред собой…» // Рукописи А.С. Пушкина: Фототипическое издание. Альбом 1833–1835 г. Тетрадь № 2374 Публичной библиотеки СССР им. В.И. Ленина. Комментарий. М.: Гослитиздат, 1939. С. 23–26. 28 Ахматова А. Соч.: [в 3 т.] / общ. ред., свод разночтений, прим. и библиография Г.П. Струве и Б.А. Филиппова; вступ. статьи и статьи в приложениях А. Раннита, В. Франка, Б. Филиппова и Н. Струве. Мюнхен: Inter-language literary associates, 1968. 29 [Ашкинази М.А.] Сказки Пушкина в народном стиле: Балда. Медведиха. О Рыбаке и рыбке: опыт исследования по рукописям поэта. М.: Худож. лит., 1936. 156 с.; на тит.: «А. Желанский». 30 [Б. п.] Родословная «Золотого петушка» // Новое русское слово. 1933. № 7372. 3 апреля. С. 3. 31 [Б. п.] «Сказка о золотом петушке». Происхождение сюжета пушкинской сказки // Молва (Варшава). 1933. № 93 (316). 23 апреля. С. 4. 32 Бабаев Э.Г. А.А. Ахматова в письмах к Н.И. Харджиеву (1930–1960-е гг.) // «Тайны ремесла»: Ахматовские чтения / ред.-сост. Н.В. Королева, С.А. Коваленко. М.: Наследие, 1992. Вып. II. С. 198–228. 33 Бонди С.М. Заметки (Об удачах и ошибках текстологов) // Бонди С.М. Черновики Пушкина: Статьи 1930–1970 гг. М.: Просвещение, 1971. С. 210–231. 34 Валмосова-Бонди Н. Диалог ученого и поэта // Литературная газета. 1989. № 43 (5265). 25 октября. С. 5. 35 Г. Доклад о Пушкине // Новое русское слово. 1948. № 13384. 17 декабря. С. 3. 36 Гинзбург Л.Я. Записные книжки. Воспоминания. Эссе. СПб.: Искусство-СПб, 2002. 767 с. 37 Готхарт Н. Двенадцать встреч с Ахматовой // Время и мы. 1989. [Вып.] 106. С. 229–283. 38 Громова Н. Распад: Судьба советского критика в 40–50-е годы. М.: Эллис Лак, 2009. 496 с. 39 Записные книжки Анны Ахматовой (1958–1966) / сост., подгот. текста К.Н. Суворовой, вступ. ст. Э.Г. Герштейн, научное консультирование, вводные заметки к записным книжкам, указатели В.А. Черных. М.; Torino: Giulio Einaudi editore, 1996. 876 с. 40 Иванов В.В. Беседы с Анной Ахматовой // Воспоминания об Анне Ахматовой / сост. В.Я. Виленкин и В.А. Черных; коммент. А.В. Курт и К.М. Поливанова. М.: Сов. писатель, 1991. С. 473–502. 41 История американской литературы / ред. коллегия А.А. Аникст, А.А. Елистратова и др. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1947. Т. 1. 343 с.Studia Litterarum /2026 том 11, № 2 420 42 Колесницкая И.М. Сказки // Пушкин: Итоги и проблемы изучения: коллективная монография / под ред. Б.П. Городецкого, Н.В. Измайлова, Б.С. Мейлаха. М.; Л.: Наука, 1966. С. 437–444. 43 Лесневский С.С. Ахматова // Краткая литературная энциклопедия: в 9 т. / гл. ред. А.А. Сурков. М.: Сов. энциклопедия, 1962. Т. 1: Аарне — Гаврилов. Стб. 370–371. 44 Лесючевский Н. «Критика на задворках» // Литературный Ленинград. 1933. № 7. 5 сентября. 45 Лукницкий П. Acumiana: Встречи с Анной Ахматовой [в 2 т.]. Париж; М.: YMCA-press; Русский путь, 1991, 1997. 46 Мандельштам Н.Я. Из воспоминаний // Воспоминания об Анне Ахматовой / сост. В.Я. Виленкин и В.А. Черных; коммент. А.В. Курт и К.М. Поливанова. М.: Сов. писатель, 1991. С. 299–325. 47 Модзалевский Б. Библиотека Пушкина. (Библиографическое описание). СПб.: Изд-во Имп. Акад. наук, 1910. XIX+442 с. 48 [Мускаблит Ф.Г.] Родословная «Золотого петушка» // Вечерняя Москва. 1933. № 61 (2791). 16 марта. С. 3; подп.: «Ф.». 49 «Неоценимый подарок»: Переписка Пастернаков и Ломоносовых (1925–1970) / публ. К. Барнза и Р. Дэвиса; подгот. текста П. Бутчер, Р. Дэвиса и Л. Шоррок // Минувшее: Исторический альманах. М.; СПб.: Atheneum, Феникс, 1994. [Вып.] 16. С. 150–208. 50 Озерова К. Задачи советского пушкиноведения // Литературная газета. 1949. № 39 (2526). 14 мая. С. 3–4. 51 Панов С., Панова О. «История американской литературы» в советской Академии наук. Статья первая // Литература двух Америк. 2016. № 1. С. 194–242. 52 Панов С., Панова О. «История американской литературы» в советской Академии наук. Статья вторая // Литература двух Америк. 2017. № 2. С. 252–372. https:// doi.org/10.22455/2541-7894-2017-2-252-372 53 Пушкин А. Сказки / ред., вступ. ст. и объяснения А. Слонимского. 2-е изд. Л.; М.: Молодая гвардия, 1933. 136 с. 54 Пушкин А. Сказки / ред., вступ. ст. и объяснения А. Слонимского. 6-е изд. Л.: Изд-во детской литературы, 1935. 119 с. 55 Пушкин А.С. Сочинения / ред., биогр. очерк и прим. Б. Томашевского; вступ. ст. В. Десницкого. Л.: Худож. лит., 1936. 975 с. 56 Рукописи А.С. Пушкина: Фототипическое издание. Альбом 1833–1835 г. Тетрадь № 2374 Публичной библиотеки СССР им. В.И. Ленина. Транскрипции. М.: Гослитиздат, 1939. 137 с. 57 Сидельников В. Против извращения и низкопоклонства в советской фольклористике // Литературная газета. 1947. № 26 (2341). 29 июня. 58 Сл. Доклад о Пушкине // Новое русское слово. 1949. № 13474. 17 марта. С. 3Текстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков 421 59 Соколов Ю. Пушкин и народное творчество // Литературный критик. 1937. № 1. С. 121–150. 60 Струве Н. Восемь часов с Анной Ахматовой // Ахматова А.А. [Соч.]: в 5 кн. / сост. и примеч. Р.Д. Тименчика и К.М. Поливанова. М.: Изд-во МПИ, 1989. Кн. [2]. С. 151–271. 61 Тарасенков А. Заметки критика // Знамя. 1949. № 10. С. 162–178. 62 Тарасенков А. Космополиты от литературоведения // Новый мир. 1948. № 2. С. 124–137. 63 Тартак И.Л. Ахматова, Пушкин и Вашингтон Ирвинг // Новое русское слово. 1946. № 12642. 8 декабря. С. 8. 64 Харджиев Н.И. Памяти Михаила Матвеевича Никитина // Советское искусствознание. 1986. Вып. 20. С. 420–422. 65 [Ходасевич В.Ф.]. Ахматова-пушкинистка // Возрождение. 1933. № 2865. 6 апреля. С. 4; подп.: «Гулливер». 66 Ходасевич В. Пушкин и поэты его времени: в 3 т. / под ред. Р. Хьюза. Беркли: Berkeley Slavic Specialties, 2001. 67 Чуковская Л.К. Записки об Анне Ахматовой: в 3 т. 4-е изд., испр. М.: Время, 2022. 68 Чуковский К.И. Собр. соч.: в 15 т. / сост., подгот. текста, коммент. Е. Чуковской. М.: T8RUGRAM, 2017. 69 Шкловский В. Заготовки и записи // Литературная газета. 1934. № 161 (477). 2 декабря. 70 Шкловский В. Заметки о прозе Пушкина. М.: Сов. писатель, 1937. 142 с. 71 Якобсон Р. Статуя в поэтической мифологии Пушкина / пер. с англ. яз. Н.В. Перцова // Якобсон Р. Работы по поэтике: Переводы / сост. и общ. ред. М.Л. Гаспарова; вступ. ст. В.В. Иванова. М.: Прогресс, 1987. С. 145–180. 72 [Виленкин В.Я.] A. Achmatova als Puschkin-Forscherin // Moskauer Rundschau. 1933. 7 мая. 73 Fiske J.C. The soviet controversy over Pushkin and Washington Irving // Comparative literature. 1955. Vol. 7, № 1. P. 25–31. https://doi.org/10.2307/1769059 74 Ingram F.L. Puskin’s Skazka o “Zolotom Petuske” and Washington Irving’s “The Legend of the Arabian Astrologer” // Russian Language Journal. 1969. Vol. 23, № 84. P. 3–18. 75 Jakobson R. Socha v symbolice Puškinove // Slovo a slovesnost. List pražského linguistického kroužku. 1937. Roč. III. S. 2–24. References 1 Alekseev, M.P. “Zametki na poliakh: Pushkin i povest’ F.M. Klingera ‘Istoriia o Zolotom Petukhe’” [“Marginal Notes: Pushkin and F.M. Klinger’s Novel ‘The StoryStudia Litterarum /2026 том 11, № 2 422 of the Golden Rooster’”]. Vremennik Pushkinskoi komissii 1979 [Pushkin: Almanac of Pushkin Commission 1979]. Leningrad, Nauka Publ., 1982, pp. 59–95. (In Russ.) 2 Balakin, A.Iu., and V.V. Turchanenko. “Anna Akhmatova i Pushkinskaia komissiia Akademii nauk SSSR” [“Anna Akhmatova and the Pushkin Commission of the Academy of the Sciences of the Soviet Union”]. Literaturnyi fakt, no. 1 (35), 2025, pp. 387–417. (In Russ.) https://doi.org/10.22455/2541-8297-2025-35-387-417 3 Barili, G. “Stat’i o Pushkine Akhmatovoi i ‘Razgovor o Dante’ Mandel’shtama. Iz nabliudenii” [“Akhmatova’s Articles on Pushkin and Mandelstam’s ‘Conversation about Dante.’ From Observations”]. “Tainy remesla”: Akhmatovskie chteniia [“Secrets of the Craft”: Akhmatova Readings], issue II, comp. and ed. N.V. Koroleva, S.A. Kovalenko. Moscow, Nasledie Publ., 1992, pp. 39–47. 4 Boiko, A.K. “Ob arabskom istochnike motiva o zolotom petushke v skazke Pushkina” [“About the Arabic Source of the Motif of the Golden Cockerel in Pushkin’s Fairy Tale”]. Vremennik Pushkinskoi komissii 1976 [Pushkin: Almanac of Pushkin Commission 1976]. Leningrad, Nauka Publ., 1979, pp. 113–119. (In Russ.) 5 Vatsuro, V.E. “‘Skazka o zolotom petushke’ (opyt analiza siuzhetnoi semantiki)” [“‘The Tale of the Golden Cockerel’: (Experience in Analyzing Plot Semantics)”]. Pushkin: Issledovaniia i materialy [Pushkin: Research and Materials], vol. 15. St. Petersburg, Nauka Publ., 1995, pp. 122–133. 6 Gershtein, E.G. “Akhmatova-pushkinistka” [“Akhmatova as a Pushkin Scholar”]. Akhmatova, A.A. O Pushkine: Stat’i i zametki [About Pushkin: Articles and Notes], comp., afterword and notes by E.G. Gershtein. Moscow, Kniga Publ., 1989, pp. 260–315. (In Russ.) 7 Gershtein, E.G. “Primechaniia” [“Notes”]. Akhmatova, A.A. O Pushkine: Stat’i i zametki [About Pushkin: Articles and Notes], comp., afterword and notes by E.G. Gershtein. Moscow, Kniga Publ., 1989, pp. 260–315. (In Russ.) 8 Chernykh, V.A., compiler. Letopis’ zhizni i tvorchestva Anny Akhmatovoi. 1889–1966 [The Chronicle of the Life and Work of Anna Akhmatova. 1989–1966]. 3rd ed., rev. and exp. Moscow, Azbukovnik Publ., 2016. 943 p. (In Russ.) 9 Nepomniashchii, V. “Narodnaia tropa” [“The Track Trodden by the People”]. Nepomniashchii, V. Poeziia i sud’ba. Stat’i i zametki o Pushkine [Poetry and Fate. Articles and Notes about Pushkin]. Moscow, Sovetskii pisatel’ Publ., 1983, pp. 30–142. (In Russ.) 10 Slepkov, Ia.V. “Stat’ia Akhmatovoi ‘Posledniaia skazka Pushkina’: istoriia sozdaniia” [“Akhmatova’s Article ‘Pushkin’s Last Fairy Tale’: The History of Creation”]. Literaturnyi fakt, no. 1 (35), 2025, pp. 357–386. (In Russ.) https://doi.org/10.22455/2541-8297-2025-35-357-386 11 Sobolev, A.L. “‘Postoiala v zolotoi pyli’: pensionnoe delo Anny Akhmatovoi” [“‘I Stood in the Golden Dust’: Anna Akhmatova’s Retirement File”]. Sobolev, A.L. Turgenev i tigry: Iz arkhivnykh razyskanii o russkoi literature pervoi poloviny XX veka [TurgenevТекстология. Источниковедение. Публикации / Я.В. Слепков and the Tigers: From Archival Research on Russian Literature of the First Half of the 20th Century]. Moscow, Truten’ Publ., 2017, pp. 196–234. (In Russ.) 12 Timenchik, R. “Anna Akhmatova i Pushkinskii Dom” [“Anna Akhmatova and the Pushkin House”]. Baskakov, V.N., editor. Pushkinskii Dom: Stat’i. Dokumenty. Bibliografiia [The Pushkin House: Articles. Documents. Bibliography]. Leningrad, Nauka Publ., 1982, pp. 106–118. (In Russ.) 13 Timenchik, R. “Viktor Shklovskii, filolog: iz Imennogo ukazatelia k ʽZapisnym knizhkam’ Akhmatovoi” [“Viktor Shklovskii, Philologist: From the Nominal Index to Akhmatova’s Notebooks”]. Polonskii, V.V., editor. Literaturnaia zhizn’. Stat’i. Publikatsii. Memuary. Pamiati A.Iu. Galushkina [Literary Life. Articles. Publications. Memoirs. In Memory of Alexander Galushkin], comp. M.P. Odesskii, M.L. Spivak. Moscow, IWL RAS Publ., 2017, pp. 271–284. (In Russ.) 14 Timenchik, R.D. “Iz Imennogo ukazatelia k ‘Zapisnym knizhkam’ Akhmatovoi” [“From the Personal Index to Akhmatova’s ‘Notebooks’”]. Slavica Revalensia, vol. 5, 2018, pp. 256–312. (In Russ.) https://doi.org/10.22601/SR.2018.05.07 15 Timenchik, R.D. “Iz Imennogo ukazatelia k ‘Zapisnym knizhkam’ Akhmatovoi” [“From the Personal Index to Akhmatova’s ‘Notebooks’”]. Wiener Slawistisches Jahrbuch, vol. 6, 2018, pp. 207–235. (In Russ.) 16 Timenchik, R.D. Poslednii poet. Anna Akhmatova v 60-e gody [The Last Poet. Anna Akhmatova in the 60s], vol. 1, 2. 2nd ed., rev. and enl. Moscow, Jerusalem, Mosty kul’tury Publ., Gesharim Publ., 2014. 592 p., 632 p. (In Russ.) 17 Turchanenko, V. “Anna Akhmatova i Dmitrii Iakubovich: shtrikhi k portretam pushkinistov” [“Anna Akhmatova and Dmitry Yakubovich: Touches to Portraits of Pushkin Scholars”]. “Odna velikolepnaia tsitata…”: sbornik statei i materialov k 70-letiiu Natalii Ivanovny Krainevoi [“One Great Quote…”: Collection of Articles and Materials for the 70th Anniversary of Natalia I. Kraineva], comp. and ed. Ia.V. Slepkov. Moscow, Azbukovnik Publ., 2023, pp. 245–258. (In Russ.) 18 Turchanenko, V.V. “Nauchnye zasedaniia, organizatsionnye sobraniia i soveshchaniia Pushkinskoi komissii Akademii nauk SSSR v Leningrade v 1931–1936 gg.: (po materialam Sankt-Peterburgskogo filiala Arkhiva RAN)” [“Scientific and Organizational Meetings and Conversations of the Pushkin Committee of the USSR Academy of Sciences in Leningrad in 1931–1936: (Based on the Materials of the St. Petersburg Branch of the Archive of the Russian Academy of Sciences)”]. Vremennik Pushkinskoi komissii [Almanac of the Pushkin Committee], issue 34. St. Petersburg, Rostok Publ., 2020, pp. 144–180. (In Russ.) 19 Hoisington, Sona. “Pushkin’s ‘Golden Cockerel’: A Critical Re-examination.” The golden age of Russian literature and Thought. Selected Papers from the Fourth World Congress for Soviet and East European Studies, Harrogate, 1990, ed. by D. Offord. New York, St. Marrin’s Press, 1992, pp. 25–33. (In English)