Studia Litterarum /2025 том 10, № 2 288 ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНЫЕ ИСТОЧНИКИ РОМАНА А.Н. ТОЛСТОГО «ВОСЕМНАДЦАТЫЙ ГОД» © 2025 г. Г.Н. Воронцова Институт мировой литературы им. А.М. Горького Российской академии наук, Москва, Россия Дата поступления статьи: 04 декабря 2024 г. Дата одобрения рецензентами: 16 января 2025 г. Дата публикации: 25 июня 2025 г. https://doi.org/10.22455/2500-4247-2025-10-2-288-307 Статья опубликована в рамках проекта «Русская и европейская классика в XXI веке: подготовка цифровых научных комментированных изданий» по гранту Министерства науки и высшего образования РФ на проведение крупных научных проектов по приоритетным направлениям научно-технологического развития (соглашение № 075-15-2024-549 от 23 апреля 2024 г.) Аннотация: Статья посвящена одной из ключевых проблем научного комментария ко второй части трилогии А.Н. Толстого «Хождение по мукам», роману «Восемнадцатый год», а именно источникам текста произведения. В процессе исследования было установлено, что в основу произведения положен разнообразный и разноплановый материал. Так, основным источником сюжетной линии пребывания Вадима Рощина в Добровольческой армии, хода 1-го и 2-го Кубанских походов, сражений белых и красных на юге России, отчасти характеристик лидеров Белого движения стала работа А.И. Деникина «Очерки русской смуты», в частности ее второй и третий тома под названием «Борьба генерала Корнилова. Август 1917 г. – апрель 1918 г.» и «Белое движение и борьба Добровольческой армии». В романе Толстого также были использованы очерк П. Точеного «Эпизоды августовских боев 1918 г. на Нежинщине», опубликованный в журнале Истпарта Украины «Летопись революции» в 1926 г.; мемуары Н.В. Герасименко, опубликованные в 1922 г. под названием «Махно» в историко-литературном сборнике «Историк и современник»; сохранившиеся в архиве писателя «Записки о чехословацком мятеже 1918 г. с чертежами военных операций», которые представляют собой либо реферативный обзор неизвестных нам воспоминаний очевидцев, либо сами являются такими воспоминаниями. Ключевые слова: А.Н. Толстой, роман «Восемнадцатый год», научный комментарий, источники текста. Информация об авторе: Галина Николаевна Воронцова — кандидат филологических наук, старший научный сотрудник, Институт мировой литературы им. А.М. Горького Российской академии наук, ул. Поварская, д. 25А, стр. 1, 121069 г. Москва, Россия. https://orcid.org/0000-0003-3546-0472 E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it. Для цитирования: Воронцова Г.Н. Историко-литературные источники романа А.Н. Толстого «Восемнадцатый год» // Studia Litterarum. 2025. Т. 10, № 2. С. 288–307. https://doi.org/10.22455/2500-4247-2025-10-2-288-307 Научная статья / Research Article https://elibrary.ru/OWCZDG УДК 821.161.1.0 ББК 83.3(2Рос=Рус)6 289 Крупным планом: А.Н. Толстой / Г.Н. Воронцова This is an open access article distributed under the Creative Commons Attribution 4.0 International (CC BY 4.0) Studia Litterarum, vol. 10, no. 2, 2025 HISTORICAL AND LITERARY SOURCES OF A.N. TOLSTOY’S NOVEL THE EIGHTEENTH YEAR © 2025. Galina N. Vorontsova A.M. Gorky Institute of World Literature of the Russian Academy of Sciences, Moscow, Russia Received: December 04, 2024 Approved after reviewing: January 16, 2025 Date of publication: June 25, 2025 Acknowledgements: The work was financially supported by the grant from the Ministry of Science and Higher Education of the Russian Federation (agreement no. 075-15-2024- 549 by April 23, 2024) “Russian and European Classical Texts in the 21st Century: Preparing Digital Academic Editions with Commentaries.” Abstract: The article focuses on one of the crucial issues of academic commentary on the second part of Aleksey Tolstoy’s trilogy, The Road to Calvary, the novel The Eighteenth Year, namely its text sources. The research establishes that the work relies on various and diverse materials. For example, the main storyline of Vadim Roschchin’s time in the Volunteer Army, the course of the first and second Kuban campaigns, the battles of the White and Red Armies in southern Russia, as well as, partially, the depiction of the leaders of the White movement was based on Anton Denikin’s The Russian Turmoil, mainly the second and third volumes titled The Struggle of General Kornilov. August 1917 – April 1918 and The White movement and the struggle of the Volunteer Army. In his novel, Tolstoy also used P. Tocheniy’s essay August 1918 events at Nezhinschchina, which was published in the Ukrainian Istpart journal Chronicles of the Revolution in 1926; the memoirs of N.V. Gerasimenko, published in 1922 under the title Makhno in the historical and literary anthology Historian and Contemporary; and the Notes on the 1918 Czechoslovak revolt with blueprints of the military campaigns, which were found in the writer’s archive and are either an abstract review of an unknown eyewitness account or the eyewitness account itself. Кeywords: Aleksey Tolstoy, The Eighteenth Year, commentary, text sources. Information about the author: Galina N. Vorontsova, PhD in Philology, Senior Researcher, А.M. Gorky Institute of World Literature of the Russian Academy of Sciences, Povarskaya St., 25А, bld. 1, 121069 Moscow, Russia. https://orcid.org/0000-0003-3546-0472 E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it. For citation: Vorontsova, G.N. “Historical and Literary Sources of A.N. Tolstoy’s Novel The Eighteenth Year.” Studia Litterarum, vol. 10, no. 2, 2025, pp. 288–307. (In Russ.) https://doi.org/10.22455/2500-4247-2025-10-2-288-307 Studia Litterarum /2025 том 10, № 2 290 К числу основополагающих задач научного комментария художественно- го текста относится выявление источников повествования, особенно если речь идет о произведении, в котором запечатлены исторические события, а наряду с вымышленными персонажами действуют их реальные участни- ки. В полной мере это относится к романам, составившим трилогию Алек- сея Николаевича Толстого «Хождение по мукам» (1919–1941): «Сестры», «Восемнадцатый год» и «Хмурое утро». Роман «Восемнадцатый год», посвященный событиям Гражданской войны в России, был задуман А.Н. Толстым еще в эмиграции, в пору завер- шения работы над романом «Хождение по мукам» (1919–1921). В июне 1921 г. берлинский журнал «Русская книга» информировал своих читателей: «Граф А.Н. Толстой работает над новым романом, который составит вторую часть задуманной им трилогии и явится продолжением его романа “Хождение по мукам”. В нем будет изображена эпоха революции» [5, с. 25–26]. Произведение не могло быть написано, как, например, первая часть трилогии, в основном на основе личных впечатлений автора. Как известно, на фронтах Гражданской войны писатель не был. С начала августа 1918 г. он находился на юге России, в основном в Одессе, т. е. не в том районе, где формировалась и вела боевые действия Добровольческая армия. Уже в 1929 г. А.А. Бек, которому принадлежал один из первых откли- ков на роман, писал: «Алексей Толстой не видел своими глазами событий во- семнадцатого года — этот год он провел в эмиграции1. Соответственно этому книга его не представляет собой живых впечатлений и наблюдений худож- 1 Толстой с семьей покинул Россию в начале апреля 1919 г. 291 Крупным планом: А.Н. Толстой / Г.Н. Воронцова ника, а является плодом изучения и переложения разнообразных мемуаров. А. Толстой выводит целую галерею исторических лиц — генералов Корни- лова, Деникина, Колчака и других, батько Махно; красных командиров Жлобу, Кожуха, Сорокина, совет народных комиссаров во главе с Лениным и т. д. И всякий раз, когда автор описывает исторические события и исто- рических лиц, вспоминаются уже читанные когда-то воспоминания <…>. Эти “человеческие документы” автор нередко “творчески перерабатывает” <…>. Такое “творческое преображение” исторических фактов часто встречается в книге» [1]. Действительно, в основу произведения положен разнообразный и разноплановый материал. В фонде писателя в Отделе рукописей Института мировой литературы им. А.М. Горького РАН раздел по истории Граждан- ской войны один из самых обширных. В его составе книги, газеты, выписки и реферативные обзоры литературы, листовки Добровольческой армии и Вооруженных сил на Юге России, оперативные карты, военные документы, в том числе по истории повстанческого движения на Украине. В то же вре- мя Толстой был знаком с целым рядом воспоминаний очевидцев событий 1918 г., не сохранившихся в его архиве. Так, основным источником сюжетной линии пребывания Вадима Рощина в Добровольческой армии, хода 1-го и 2-го Кубанских походов, сражений белых и красных на юге России, отчасти характеристик лиде- ров Белого движения стали мемуары А.И. Деникина «Очерки русской смуты», в частности их второй и третий тома под названием «Борьба ге- нерала Корнилова. Август 1917 г. — апрель 1918 г.» и «Белое движение и борьба Добровольческой армии». Второй том «Очерков» впервые вышел в Париже в издательстве Я.Е. Поволоцкого в 1922 г. [7], третий — в Берлине в издательстве «Слово» в 1924 г. [8]. До конца 1920-х гг., в период НЭПа, печатались выдержки из «Очерков» и в СССР. Фрагмент второго тома под названием «Большевистский переворот» вошел в книгу «Октябрьская рево- люция» [12]. Отрывки из труда Деникина наряду с отрывками из мемуаров других участников Белого движения составили сборник «Деникин — Юде- нич — Врангель» [10]. Отдельным изданием под редакцией П.Е. Щеголева был напечатан большой фрагмент второго тома «Очерков» под названием «Поход и смерть генерала Корнилова» [9]. Однако анализ текста романа «Восемнадцатый год» позволил сделать вывод о том, что Толстой был зна- Studia Litterarum /2025 том 10, № 2 292 ком и пользовался берлинским и парижским изданиями томов мемуарного труда Деникина. Приведем лишь несколько примеров следов «Очерков рус- ской смуты» в романе Толстого. Текстуально близким к ним выглядит одно из упоминаний автором атамана Алексея Максимовича Каледина: «Тогда атаман Каледин обратился к Дону с последним, безнадежным призывом — послать казаков-доброволь- цев в единственное стойкое военное образование — в Добровольческую армию, формируемую в Ростове генералами Корниловым, Алексеевым и Деникиным… Но на призыв атамана никто не отозвался» [16, с. 301]. Вот что писал по этому поводу Деникин: «Все окончательно разваливалось <…>. А генерал Каледин обратился к Дону с последним своим призывом — по- сылать казаков добровольцев в партизанские отряды <…>. 29-го Каледин собрал правительство <…> и предложил правительству уйти. — Положение наше безнадежно. Население не только нас не поддерживает, но настроено нам враждебно. Сил у нас нет, и сопротивление бесполезно» [7, с. 219–220]. Обращает на себя внимание то, что Толстой, опережая события, заменил «партизанские отряды» на «Добровольческую армию», сделав Каледина безоговорочным союзником Корнилова и Деникина, что не совсем соответ- ствовало исторической реальности. С Калединым в «Восемнадцатом годе» связано упоминание так назы- ваемого «Московского центра», организации, о которой в конце 1920-х гг. было мало что известно: «Двадцать девятого января Каледин созвал в ново- черкасском дворце атаманское правительство. В белом зале за полукруглым столом сели четырнадцать окружных старшин Войска Донского, знамени- тые генералы и представители “московского центра по борьбе с анархией и большевизмом”» [16, с. 301]. Источником для Толстого и в этом случае, видимо, послужили «Очерки русской смуты». Деникин писал: «Приехали и представители Московского центра. Организация эта осенью 17 года об- разовалась в Москве из представителей к<онституционно-д<емократиче>- ской партии, совета общественных организаций, торговопромышленников и других буржуазно-либеральных и консервативных кругов. Первоначаль- но были присланы делегатами М.М. Федоров и А.С. Белецкий (Белоруссов) и еще двое. Позднее из числа этих лиц остался при Добровольческой ар- мии только М.М. Федоров, а остальных заменили кн<язь> Г.Н. Трубецкой, П.Б. Струве и А.С. Хрипунов <…>. Задачу делегации Федоров в общих чер- 293 Крупным планом: А.Н. Толстой / Г.Н. Воронцова тах определял так: “служить связью Добровольческой организации с Мо- сквой и остальной общественной Россией» [7, с. 187–188]. Повествование о 1-м Кубанском походе начинается в романе с харак- теристик вождей Белого движения, Лавра Георгиевича Корнилова и Антона Ивановича Деникина: «Маленький, с калмыцким лицом, сердитый генерал шел в авангарде войск, пешком, с солдатским мешком за плечами. В одной из телег, в обозе, ехал, прикрытый тигровым одеялом, несчастный, больной бронхитом генерал Деникин» [16, с. 302], — которые были основаны на двух фрагментах «Очерков». В первом рассказывалось о Корнилове: «Мы начи- нали поход в условиях необычайных: кучка людей, затерянных в широкой донской степи, посреди бушующего моря, затопившего родную землю; среди них два верховных главнокомандующих русской армией, главнокомандую- щий фронтом, начальники высоких штабов, корпусные командиры, старые полковники... С винтовкой, с вещевым мешком через плечо, заключавшим скудные пожитки, шли они в длинной колонне, утопая в глубоком снегу... Уходили от темной ночи и духовного рабства в безвестные скитания... Дви- нулись, наконец, окраиной города. По глубокому снегу. Проехало мимо несколько всадников. Один остановился <…>. Просит Корнилова сесть на его лошадь. — Спасибо не надо <…>. Ночь звездная. Корнилов — как всегда хмурый, с внешне холодным, строгим выражением лица, скрывающим вну- треннее бурное горение, с печатью того присущего ему во всем — в фигуре, взгляде, речи, — достоинства, которое не покидало его в самые тяжкие дни его жизни» [7, с. 224–226]. О себе в начале 1-го Кубанского похода Дени- кин писал: «Меня Корнилов назначил “помощником командующего арми- ей”. Функции довольно неопределенные, идея жуткая — преемственность. На беду у меня вышло недоразумение еще в Ростове с вещами: чемодан с военным платьем был отправлен вперед в Батайск еще тогда, когда предпо- лагалось везти армию по железной дороге, и там во время захвата станции попал в руки большевиков. В поход пришлось идти в штатском городском костюме и в сапогах с рваными подошвами. В результате после двух пеших переходов — тяжелая форма бронхита, благодаря которому потом долгое время на походе я ехал с войсками, а на остановках принужден был лежать в постели» [7, с. 229]2. 2 См. также в записной книжке Толстого: «В Лед<овом> походе Деникин был в штатском платье. Бронхит» [15, с. 286]. Studia Litterarum /2025 том 10, № 2 294 Приводит Толстой вслед за Деникиным и слова популярной в сре- де добровольцев песни: «Так за Корнилова, за родину, за веру мы грянем дружное “ура!”» [16, с. 325], — которая представляла собой перефразиро- ванные строки солдатской песни, известной со времен Первой мировой войны (в ее основу лег текст стихотворения А.С. Пушкина «Песнь о вещем Олеге»). Повествуя о днях 1-го Кубанского похода, автор «Очерков русской смуты» писал: «Вскоре огонь смолк. Мы шли то степью, то жидкими пе- релесками среди беззвучной тишины умиравшего дня. На душе покойно и радостно. Вероятно у всех так. Идут загорелые, обветренные, пыльные, грязные. Всю усталость от напряженного боя и перехода сразу как будто рукой сняло. В колонне слышится разговор, смех и шутки. Откуда-то вдруг доносится песня: “Так за Корнилова, за Родину, за Веру. Мы грянем дружное “Ура””! Прозвучала, покатилась по полю, отозвалась за холмом и так же не- ожиданно оборвалась» [7, с. 265]. Однако, в отличие от Деникина, которому явственно слышались в словах песни сакральные смыслы, Толстой назы- вает их «формулой, несъедобной и стертой, как царский двугривенный», который «и могла предложить Добровольческая армия и богатым казачьим станицам, насторожившимся — “а не время ли уже объявить свою, казачью, независимую республику?”, и иногородним, качнувшимся под красные зна- мена, чтобы драться за равенство прав на донские и кубанские земли и рыб- ные ловли, за станичные Советы…» [16, с. 325–326]. Подчеркнутая эмоциональность Вадима Рощина, его яркие мета- форы подчас также имеют источником текст Деникина. Отвечая на упреки доктора Булавина после подавления вооруженного выступления в Москве, Рощин говорит: «Нет, Дмитрий Степанович <…> в России еще найдутся силы… Мы еще не выдохлись… Мы не навоз для ваших немцев… <курсив наш. — Г.В.> Поборемся! Отстоим Россию! И накажем… Накажем жесто- ко… Дайте срок…» [16, с. 296]. Выражение «Мы не навоз для ваших немцев» явно подсказано Толстому ходом мысли Деникина: «Лично для меня было и осталось непререкаемым одно весьма важное положение, вытекавшее из психологии октябрьского переворота: Если бы в этот трагический момент нашей истории не нашлось среди русского народа людей, готовых восстать против безумия и преступления большевистской власти и принести свою кровь и жизнь за разрушаемую родину, — это был бы не народ, а навоз для удобрения беспредельных полей старого континента, обреченных на колони- 295 Крупным планом: А.Н. Толстой / Г.Н. Воронцова зацию пришельцев с Запада и Востока. К счастью, мы принадлежим к заму- ченному, но великому русскому народу» [7, с. 199]. К числу книг, прочитанных Толстым в пору работы над «Восемнад- цатым годом», относится и работа Г.К. Покровского «Деникинщина. Год по- литики и экономики на Кубани (1918–1919)» [14], сохранившаяся в архиве писателя3. Георгий Константинович Покровский (1877–1937), юрист по обра- зованию, с начала 1900-х гг. член партии эсеров, депутат Государственной думы 2-го созыва от Саратовской губернии, в начале 1920-х гг. преподавал в Петровской сельскохозяйственной академии. 19 января 1922 г. он был аре- стован, но очень быстро освобожден. Вновь арестован 7 июня того же года в связи с передачей заграничной делегации эсеров информации о подготов- ке показательного процесса над членами партии и приговорен к 10 годам заключения. Самостоятельно подготовить написанную книгу к печати По- кровский по вполне очевидным причинам не мог. Она вышла под редакцией и с предисловием В.И. Невского4 и с примечаниями С.А. Алексеева. В небольшом предисловии «От автора» Покровский писал: «Насто- ящий труд есть попытка осмыслить борьбу, имевшую место на Кубани и в соседних с нею местностях. Автор сам видит недостатки настоящего тру- да: небрежность стиля, необработанность фактического материала. Однако весьма тяжелые условия для научной и литературной работы в Советской России лишили автора возможности устранить замечаемые в труде недо- статки. Арест автора, конфискация и потеря агентами чека части материала создали невозможные для работы условия» [14, с. 8]. Ряд помет Толстой сделал в разделе книги «Летопись событий». Им подчеркнуты: 3 ОР ИМЛИ. Ф. 43. Оп. 1. Ед. хр. 125. 4 Невский Владимир Иванович (наст. имя и фам. Кривобоков (Кривобок) Феодосий Иванович; 1876–1937) — советский историк, государственный и партийный деятель; принад- лежал к числу тех, кто принимал участие в подготовке Октябрьского восстания. В годы Граж- данской войны занимал посты заместителя наркома и Наркома путей сообщения РСФСР, члена Реввоенсовета республики. В 1919–1920 гг., будучи членом Президиума и заместите- лем председателя ВЦИК, некоторое время примыкал к «рабочей оппозиции», за что впоследствии был отстранен от работы в Петроградском бюро Истпарта (Комиссии по истории Октябрьской революции и РКП(б)) и написания книги по истории партии. В мае 1925 г. назначен директором Третьяковской галереи, позднее — директором Библиотеки им. В.И. Ленина. Занимал эту должность до своего ареста в феврале 1935 г.; расстрелян в 1937 г. Studia Litterarum /2025 том 10, № 2 296 1918 Июнь: Середина месяца. Объединение всех восставших донских казаков под начальством Краснова. 22. Выступление добровольцев во «второй Кубанский поход». 25. Смерть Маркова, одного из крупнейших добровольческих генера- лов убитого в бою под ст<анцией> Шаблиевкой. Июль: 6. Крупная неудача советских войск у Белой Глины. Захват добро- вольцами Б<елой> Глины 5 000 пленных. Август: 15. Взятие Екатеринодара Деникиным. 26. Занятие Новороссийска добровольцами. Октябрь: 8. Смерть инициатора добр<овольческой> армии Алексеева. 26. Мятеж советского командарма Сорокина. Арест и расстрел по его приказанию председателя и нескольких членов ЦИК Северо-Кавказской со- ветской республики в Пятигорске. 30. Арест Сорокина и казнь его в Ставропольской тюрьме [14, с. 229]. Практически все отмеченные Толстым события либо определили сюжетные линии повествования, либо были упомянуты в пятой, девятой и одиннадцатой главах романа. Сохранились подчеркивания писателя в главах книги Покровского: второй («Разрыв кубанцев с иногородними и демократией. — Разногласия с командованием Добровольческой армии по вопросам государственно- го строительства»), четвертой («Командование Добровольческой армии и органы местного самоуправления»), шестой («Законодательство командо- вания Добровольческой армии по вопросам управления тылом»), седьмой («Чиновничество. — Евреи. — Украинцы»), восьмой («Выборы кубанского войскового атамана. — Линейцы и черноморцы. — Падение правительства 297 Крупным планом: А.Н. Толстой / Г.Н. Воронцова Сушкова») и одиннадцатой («Южно-русская конференция. — Убийство Ря- бовола. — Идея южно-русской власти»). Их чтение было необходимо Тол- стому для общего понимания тех процессов, которые шли на юге страны в 1918–1919 гг. В основу рассказа попутчика Даши по дороге из Петрограда в Мо- скву о партизанах Черниговщины и Нежинщины положен очерк П. Точе- ного «Эпизоды августовских боев 1918 г. на Нежинщине», опубликованный в журнале Истпарта Украины «Летопись революции» в 1926 г. [18]. Его первый Отдел был полностью посвящен Гражданской войне. В архиве Тол- стого сохранилась машинопись очерка с многочисленными подчеркивани- ями писателя. О характере использования в романе сведений, приведенных П. Точеным, дает сравнительный анализ текста романа и текста очерка из архива Толстого: «Восемнадцатый год»: После этого сражения с немцами мы пали духом. Отступили в Кошелевские леса, забрались в такие заросли, где одни волки водились [14, с. 467]. Стою на палубе, проверяю документы; смотрю, подходят коммунисты Петр и Иван Петровские, из Бородянщины. Я сразу догадался, не подал виду, что с ними знаком. Обошелся официально, строго: «Ваши документы…». Петров- ский подает мне паспорт и с ним запи- ску на папиросной бумаге: «Товарищ Очерк П. Точеного: После расправы с кулаками мы реши- ли отступить в более безопасное ме- сто, чтобы привести себя в порядок. Собравшись, мы взяли курс по направ- лению Великой Кошелевки. Прибыв в Кошелевские леса, мы забрались в такие заросли, где только волки води- лись5. Когда я проверял документы пассажи- ров, то на палубе столкнулся с Петром и Иваном Петровскими (из Городнян- щины), но не подал и виду, что с ними знаком <…>. Я с ними обошелся очень официально, так же как и с остальны- ми пассажирами, и обратился к ним: «Ваши документы». Подавая мне свой 5 ОР ИМЛИ. Ф. 43. Оп. 1. Ед. хр. 223. Л. 3. Studia Litterarum /2025 том 10, № 2 298 Пьявка, я уезжаю с братом из Черниго- ва, еду в Россию, и прошу вас, — ведите себя по отношению к нам беспощадно, чтобы не обратить внимания окружа- ющих, потому что вокруг — шпики…» [14, с. 468]. Около деревни Жуковки, — только я в лощину спустился, — налетают на меня двое верховых, дозорные жуков- ского ревкома. «Куда ты — немцы!..» — «Где?» — «Да уж к Жуковке подходят». Я — назад… Лошадь — в кусты, слез с дрожек… Стали мы обсуждать — что делать? О массовом сопротивлении немцам не могло быть и речи. Их — целая колонна двигалась при артилле- рии… [14, с. 469]. Жуковцы потом рассказывали: «По- дошли, говорят, немцы, к огородам, к самым плетням, да как крикнут: “Ура”… А за плетнями — нет никого. Те, кто это видел, со смеху, говорят, легли. Немцы Жуковку заняли, ни ревкомцев, ни партизан там не нашли, объявили село на военном положении. Дня через два к нам в Дроздовский лес поступило донесение, что в Жуков- ку вошел большой германский обоз с огневым снаряжением. А нам патроны паспорт, Петровский написал на папи- росной бумаге: «Тов. Точеный, я с бра- том уезжаю из Чернигова, еду в Рос- сию и просил бы вас, чтобы вы вели себя по отношению к нам так, чтобы не обратить внимания окружающих, потому что вокруг шпики»6. Когда я стал выбираться из села, на- встречу прискакал с Куликовской дороги дозор и сообщил, что вдали виднеется немецкая колонна, которая направляется прямо на Куликовку. Я — назад. Стали быстро обсуждать поло- жение… Что предпринять? О массовом сопротивлении немцам нечего было и думать, так как вооруженных у нас было самое мизерное количество7. Комична была атака немцев на Жу- ковку. Жуковцы потом рассказывали. «Подошли, — говорили они, — нем- цы к самым плетням, да как крикнут “ура”, а потом на плетни… смотрят, а там ничего нет…» Потом они заняли Жуковку. Выставили вокруг караулы, поставили орудия и т. д. Сами же рас- положились на отдых в трех клунях, так как они боялись распыляться по квартирам и предпочитали всегда дер- жаться компактной массой. В тот же 6 ОР ИМЛИ. Ф. 43. Оп. 1. Ед. хр. 223. Л. 4. 7 Там же. Л. 5. 299 Крупным планом: А.Н. Толстой / Г.Н. Воронцова дороже всего… Стали мы судить, ря- дить, у ребят разгорелись аппетиты, решили — наступить на Жуковку и огневое снаряжение отбить. Нас со- бралось человек сто. Из них тридцать бойцов послали на шлях, чтобы в слу- чае удачи преградить немцам отсту- пление на Чернигов» [14, с. 470]. день нам поступили сведения, что нем- цы в Жуковку привезли массу снаря- дов и патронов. Аппетиты наши боль- но разгорелись, так как мы нуждались в пополнении и оружием, и патронами. Посудили, порядили и решили — на- ступать. Нас собралось человек сто. Из них мы выделили 30 человек под командой Полешко и послали на Кули- ковский шлях, чтоб они залегли там. Это было сделано на тот случай, если нападение удастся, и немцы начнут удирать на Чернигов8. 8 ОР ИМЛИ. Ф. 43. Оп. 1. Ед. хр. 223. Л. 6. 9 Подробно о других источниках образа Махно в романе см.: [2]. Ряд подробностей биографии Нестора Махно и махновского движе- ния писатель почерпнул в мемуарах Н.В. Герасименко, впервые опублико- ванных в 1922 г. под названием «Махно» в историко-литературном сбор- нике «Историк и современник» [11, с. 159–200]9. В 1928 г. под заглавием «Батько Махно. Мемуары белогвардейца» они вышли в СССР в Государ- ственном издательстве [6] под редакцией и с предисловием близкого друга Толстого историка П.Е. Щеголева, который и мог указать автору «Восем- надцатого года» на этот источник. В предисловии к изданию Щеголев писал: «Впервые переиздаваемые в СССР воспоминания извлечены нами из эмигрантского сборника “Исто- рик и современник”. В основу этих мемуаров легли не только личные вос- поминания автора — не будучи особенно близким этому движению, он не постеснялся введением в свой рассказ устных показаний. Имя Махно, осо- бенно в те годы, окутывалось роем легенд. Уже тогда зарождались нелепые фантастические рассказы о его личной жизни и похождениях, и наивный Герасименко неоднократно выдает такие рассказы за истинные происше- ствия. Не имея возможности каждый раз уточнять рассказ Герасименко, мы исправляем и дополняем лишь наиболее сомнительные места в его пове- Studia Litterarum /2025 том 10, № 2 300 ствовании <…>. В общем следует признать, что Герасименко, несмотря на частую фактическую неточность в своем повествовании, дает ряд красоч- ных и в целом верных изображений главных этапов махновского движе- ния» [6, с. 7–8]. Один из фрагментов мемуаров Герасименко, видимо, послужил осно- вой для эпизода романа, в котором речь идет о пленении махновцами Кати, отправившейся на поиски Рощина на поезде из Ростова в Екатеринослав. Начинается он со слов: «…Резко, будто влетев в тупик, вагон остановился, тормоза взвизгнули железным воплем, громыхнули цепи, зазвенели стекла, несколько чемоданов тяжело упало с верхней койки. Удивительнее всего, что никто даже не ахнул. Повскакали с мест, озирались, прислушивались. И без слов было ясно, что влипли в историю» [16, с. 431]. Далее события развиваются следующим образом. В вагон входят мах- новцы, «человек десять в бараньих шапках, грозя гранатами, сталкиваясь в тесноте оружием» [14, с. 432]. Они выводят пассажиров в поле с вещами («Вы- ходим, выходим, выходим, — зашелестели голоса. И, больше не протестуя, не говоря ни слова, пассажиры полезли из вагона, — кто с чемоданчиком, кто, захватив только подушку или чайник…» [16, с. 432]), а затем уводят в лагерь Махно («Граждане, слушай команду… <…> Граждане, стройся по четверо в колонну… С вещами в степь…» [16, с. 433–434]). Незаконному пленению пред- шествуют разговоры в поезде о бесчинствах на железной дороге. Об аналогичном происшествии во время его поездки по Украине рас- сказывал Герасименко: «В июне 1918 года мне нужно было срочно выехать по делам из Симферополя в Киев. После некоторых размышлений: ехать ли морем до Одессы, а затем через Раздельную на Киев, или через Алексан- дровск с риском попасть в объятия “батьки Махно”, о котором рассказы- вали легенды, — я решил рискнуть ехать поездом. В вагоне тесно, душно. Пассажиры озабочены, говорят почему-то шепотом, вздыхают, пугливо вы- глядывая из окна, словно чего-то ожидая. Разговаривают исключительно о Махно и о страшных бандах, которые останавливают поезда, грабят и уби- вают. Днем благополучно прошли Александровск, вечером далеко оставили Синельниково. Ничего страшного не случилось. Пассажиры успокоились, забывая рассказы о бандах Махно, шутили и уже стали сдвигать чемода- ны, корзины, узлы, устраиваясь на ночлег. В это время вагон неожиданно качнуло, ход поезда замедлился, заскрипели колеса. Пассажиры испуганно 301 Крупным планом: А.Н. Толстой / Г.Н. Воронцова переглянулись. Гремя буферами, поезд остановился. Не успели мы сообра- зить, в чем дело, как сухо затрещали винтовочные выстрелы. — Грабят... Махно... Все притихли, тревожно насторожились. Под окнами беготня, су- ета, крики... Из вагона в вагон неслась грубая команда: — Забирай вещи, выходи в поле, а кто не выйдет — расстреляем... От кого исходил приказ, почему надо выходить из вагона, — никто не знал, но ослушаться приказа никто не посмел. Моросил мелкий дождь. Луна пряталась за быстро бегу- щими облаками и слабо освещала призрачным светом притаившуюся степь и каких-то людей на конях. Конные лихо скакали вдоль железнодорожной насыпи, стреляли в воздух, наводя этим панику на испуганных пассажи- ров. — Махновцы... — сказал кто-то шепотом. Вскоре появились и пешие махновцы. Мы стояли небольшими группами возле своих вагонов, сва- лив багаж на мокрую землю. У товарных вагонов слышался шум, крики и брань, — это махновцы перегружали товары из вагонов на подводы. Когда перегрузка окончилась, нам приказали куда-то идти. Прошли около трех верст, показались подводы, нас остановили. Солидного вида мужчина в вы- сокой бараньей шапке, окруженный толпой вооруженных людей, объявил нам, что бояться нечего, что мы временно задержаны “Запорожским пол- ком Петриченко из армии батьки Махно” и что расстреливать будут толь- ко офицеров, полицейских и, может быть, спекулянтов. На наши уверения, что ни офицеров, ни полицейских, ни спекулянтов среди нас нет, “баранья шапка” равнодушно ответила, что “там видно будет, а пока предъявите до- кументы”. Однако, проверялись не документы, а бумажники и кошельки, которые тщательно складывались в мешки вместе с часами, портсигарами, кольцами и другими драгоценными вещами. Багаж нам приказали сложить на подводы, которые двинулись куда-то без нас. После проверки “докумен- тов” нам приказали идти по дороге через лес в с<ело> Клюевку и явиться в штаб Махно. Делать нечего — пришлось идти» [4, с. 16–18]. Упомянутый здесь командир Запорожского полка Петриченко стал персонажем толстовского романа, одним из тех, кто грабит поезд, в котором едет Катя: — Петриченко… Где Петриченко?.. Беги за ним… — Сам беги, кабан гладкий… Эй, браток, покличь полковника… Да где он, черт его душу знает?.. Здесь он, на возу спит, пьяный… Из ведра его, дья- Studia Litterarum /2025 том 10, № 2 302 вола, окатить… Слышь, там, с ведром, добеги до колодца, — полковника не добудимся… Эй, братва, водой его не отлить, мажь ему рыло дегтем… Про- снулся, проснулся… Скажи ему, — батько гневается… Идет… идет… В хату вошел давешний рослый человек в высокой шапке. Он до того, видимо, крепко спал, что на усатом багровом лице его с трудом можно было разобрать заплывшие глаза… Ворча, он протолкался к столу и сел [16, с. 438]. О Петриченко Герасименко писал: «…в июне месяце <1918 г.> воен- ным министром гетмана, генералом Рагоза, был издан приказ, по которому из украинской армии увольнялись все офицеры военного времени, с пре- доставлением им сомнительного права доучиваться на положении юнкеров в военных училищах. Это распоряжение не только понизило количественно армию гетмана, но и создало врагов армии, чем, как известно, не преминул воспользоваться Петлюра, который и вербовал в свою армию этих офице- ров. Из этой среды вышли наиболее активные атаманы: Зеленый, Струк, Со- коловский, Григорьев и другие. Из них к Махно присоединился прапорщик Петриченко и много других, не менее выдающихся, махновцев» [6, с. 25]. Видимо, мемуарами Герасименко были подсказаны автору «Восем- надцатого года» и некоторые подробности «революционной» биографии Нестора Махно, в частности, связанные с его пребыванием в расположен- ной в 625 км от Читы в селе Акатуй Акатуйской каторжной тюрьме, где труд каторжан использовался при добыче свинцово-серебряных руд на Акатуй- ском руднике Нерчинского горнозаводского округа. Толстой писал о Махно: «…будучи на каторге в Акатуйской тюрьме, он много раз пытался бежать и убежал, но был накрыт в дровяном сарае и топором бился с солдатами. Ему переломали прикладами все кости, посадили на цепь…» [16, с. 441]. О том же и с теми же подробностями писал и Герасименко: «В начале 1906 г. он <Махно> организовал смелое нападение на Бердянское уездное казначейство. Во время налета Махно совершил тройное убийство, захва- тил кассу и скрылся. Один из участников выдал Махно, и его арестовали. До суда Махно содержался в Бердянской уездной тюрьме, но за попытки к побегам его перевели в Херсонскую губернскую тюрьму, где за ним строго следили. В 1907 г. Таврическим окружным судом Махно был приговорен “за разбой и убийство” к бессрочным каторжным работам и переведен для от- 303 Крупным планом: А.Н. Толстой / Г.Н. Воронцова бывания наказания сначала в Орловский централ, а затем в Акатуй и Зерен- туй <…>. Махно не сразу сумел приспособиться к тюремному режиму, мно- гократно делал попытки к побегу, поражая администрацию тюрьмы своей изобретательностью. За попытки к побегу Махно наказывали карцером и плетьми. Но Махно не расставался с мыслями о свободе. Его последняя по- пытка к побегу была совершена во время групповых работ. Махно удалось скрыться. Но произведенной облавой он был найден спрятавшимся в сарае за дровами и долго не сдавался, отбиваясь топором. За этот побег он понес особенно тяжелое наказание» [6, с. 14–15]. Рассказывая в шестой главе романа о взятии чехословаками Сама- ры, писатель ориентировался на сохранившиеся в его архиве «Записки о чехословацком мятеже 1918 г. с чертежами военных операций»10, выпол- ненные рукой неустановленного лица синими чернилами на шести листах с двух сторон. Происхождение «Записок» неизвестно. Более всего они напо- минают реферативный обзор неизвестных нам воспоминаний очевидцев, либо сами являются такими воспоминаниями. Характер документа указы- вает на то, что составлен он был непосредственно для Толстого11. Использовал Толстой в романе и исторические документы эпохи, вплетая их в художественное повествования. Два из них изначально были связаны с именем Льва Давидовича Троцкого, которое упоминалось на страницах произведения пять раз. Еще в пору работы над романом, 2 янва- ря 1928 г., Толстой писал Полонскому, редактору журнала «Новый мир», где печатался «Восемнадцатый год»: «Дорогой Вячеслав Павлович, ни вы, ни Иван Иванович <Скворцов-Степанов> <…> не ответили мне на следующее: как мне выкрутиться со Львом Давыдовичем Троцким. Можно ли мне пи- сать так, как будто я пишу роман, скажем в 21 году? Как Ваша цензура на это посмотрит? Не могу же я в романе обойтись без Льва Давыдовича Троцкого. Совет Ваш нужен мне скорый, так как я подхожу к важнейшему событию: Свияжску и перелому в делах Красной Армии. Тут-то у меня и появляется Лев Давыдович. Мое мнение таково: я пишу исторический роман, я знать ничего не знаю, что произошло в 27 году12. 27-й год будет в третьей части трилогии, которую, если не помру, начну писать лет через пять» [4, с. 333]. 10 ОР ИМЛИ. Ф. 43. Оп. 1. Ед. хр. 215. Л. 1–6. 11 Подробно см. об этом: [3]. 12 16 ноября 1927 г. Л.Д. Троцкий был исключен из партии. Studia Litterarum /2025 том 10, № 2 304 7 января 1928 г. Полонский отвечал писателю: «Дорогой Алексей Николаевич. Я в первый раз слышу о ваших затруднениях с романом <…>. Ответ, по-моему, может быть один. Вы — художник, пишете исторический роман. Это значит, что Вы его будете писать так, как Вы видите материал, не опуская ничего существенного, не изменяя и не подменяя событий в за- висимости от тех или иных изменений, которые существуют теперь. Ведь это основное требование. Что же касается редактора и цензуры, — то они, вероятно, будут иметь свои возражения, станут делать свои замечания и т. д. — но все это может быть сделано по поводу вашей картины, сделано с максимальным объективизмом. Поэтому, совет мой таков: пишите, как ВЫ находите нужным с точки зрения ваших художественных задач. А что будет потом — против чего ополчится цензура, с чем не согласится редакция — ведь об этом придется говорить позже» [13, с. 69–70]. Имя Троцкого было полностью снято в тексте «Восемнадцатого года» в 1934 г. [17]. И все же незримо оно в романе присутствует. В пер- вой главе произведения Толстой приводит цитаты из написанной Троцким резолюции 2-го Всероссийского съезда Советов крестьянских депутатов, проходившего в Петрограде 26 ноября — 10 декабря 1917 г. («…Всероссий- ский съезд Советов крестьянских депутатов призывает крестьян, рабочих и солдат Германии и Австро-Венгрии дать беспощадный отпор империали- стическим требованиям своих правительств… Призывает солдат, крестьян и рабочих Франции, Англии и Италии заставить свои кровавые правитель- ства немедленно заключить честный демократический мир всех народов… Долой империалистическую войну! Да здравствует братство трудящихся всех стран!» [16, с. 296]13), и его же статьи 1917 г. «Тайна дипломатии и тай- ные договоры» («…она разворачивала коричневый газетный лист и читала “Французский империализм с его мрачными захватными планами и хищ- ническими союзами…”» [16, с. 297]14). Таким образом, в основу текста романа «Восемнадцатый год», второй части трилогии «Хождение по мукам», Толстым были положены свидетель- ства участников и очевидцев событий, частью переосмысленные и допол- 13 Резолюция опубликована: Известия. 1917. 7 декабря. С. 10. 14 См. в источнике: «Империализм, с его мрачными захватными планами и хищнически- ми союзами и сделками, довел систему тайной дипломатии до высшего развития» (Известия. 1917. 10 ноября. С. 4). Крупным планом: А.Н. Толстой / Г.Н. Воронцова ненные авторским вымыслом. Тем самым художественному повествованию придавались черты исторической достоверности, что было важно для про- изведения о сравнительно недавнем прошлом, действующие лица которого стали первыми читателями «Восемнадцатого года». Список литературы Исследования 1 Бек А.А. Алексей Толстой — Восемнадцатый год // Красная звезда. 1929. 17 марта. С. 4. 2 Воронцова Г.Н. Образ Нестора Махно на страницах трилогии А.Н. Толстого «Хождение по мукам»: документы и материалы // Studia Litterarum. 2017. Т. 2, № 4. С. 250–269. DOI: 10.22455/2500-4247-2017-2-4-250-269 3 Воронцова Г.Н. Самарские страницы романа А.Н. Толстого «Восемнадцатый год» // Семиотические исследования. 2023. Т. 3, № 2. С. 55–59. DOI: 10.18287/2782-2966-2023-3-2-55-59 4 Погорельская Е.И. А.Н. Толстой и «Новый мир» (из неопубликованной перепи- ски писателя с В.П. Полонским) // Алексей Толстой: диалоги со временем. М.: ИМЛИ РАН, 2014. С. 328–342. 5 [Ященко А.С.]. Судьба и работы русских писателей, ученых и журналистов за 1918–1921 гг. // Русская книга. 1921. № 6. С. 21–26. Источники 6 Герасименко Н.В. Батько Махно: Мемуары белогвардейца. 2-е изд., доп. М.; Л.: Госиздат, 1928. 115 с. 7 Деникин А.И. Очерки русской смуты. Париж: Я.Е. Поволоцкий, [1922]. Т. 2: Борь- ба генерала Корнилова. Август 1917 г. — апрель 1918 г. 352 с. 8 Деникин А.И. Очерки русской смуты. Берлин: Слово, 1924. Т. 3: Белое движение и борьба добровольческой армии. Май – октябрь 1918 года. 278 с. 9 Деникин А.И. Поход и смерть генерала Корнилова. М.; Л.: Госиздат, 1928. 107 с. 10 Деникин — Юденич — Врангель: [Мемуары] / сост. С.А. Алексеев. М.; Л.: Госиз- дат, 1927. 504 с. (Серия: Революция и гражданская война в описании белогвар- дейцев) 11 Историк и современник: историко-литературный сборник. Берлин: О.Л. Дьякова, 1922. Т. 3. 303 с. 12 Октябрьская революция: [Мемуары. Керенский, Милюков, Краснов, Деникин, Станкевич, Соколов и др.] / сост. С.А. Алексеев. М.; Л.: Госиздат, 1926. 432 с. (Се- рия: Революция и гражданская война в описании белогвардейцев) 13 Переписка А.Н. Толстого: в 2 т. М.: Худож. лит., 1989. Т. 2. 432 с. Studia Litterarum /2025 том 10, № 2 306 14 Покровский Г.К. Деникинщина. Год политики и экономики на Кубани (1918– 1919). Харьков: Пролетарий, 1926. 234 с. 15 Толстой А.Н. Записные книжки / предисл. и публ. Ю.А. Крестинского и Л.И. Тол- стой // Литературное наследство. М.: Наука, 1965. Т. 74: Из творческого наследия советских писателей. С. 277–352. 16 Толстой А.Н. Собр. соч.: в 10 т. М.: Худож. лит., 1982–1986. Т. 5. 584 с. 17 Толстой А.Н. Хождение по мукам. Восемнадцатый год. М.: Сов. литература, 1934. 347 с. 18 Точеный П. Эпизоды августовских боев 1918 г. на Нежинщине // Летопись рево- люции. 1926. № 2. Март–апрель. С. 79–93. Крупным планом: А.Н. Толстой / Г.Н. Воронцова References 1 Bek, A.A. “Aleksei Tolstoi — Vosemnadtsatyi god” [“Alexey Tolstoy — The Eighteenth Year”]. Krasnaia Zvezda, March 17, 1929, p. 4. (In Russ.) 2 Vorontsova, G.N. “Obraz Nestora Makhno na stranitsakh trilogii A.N. Tolstogo ʽKhozhdenie po mukam’: dokumenty i materialy” [“The Image of Nestor Makhno in the Pages of Alexey N. Tolstoy’s Trilogy ʽThe Road to Calvary’: Documents and Materials”]. Studia Litterarum, vol. 2, no. 4, 2017, pp. 250–269. DOI: 10.22455/2500-4247-2017-2-4-250-269 (In Russ.) 3 Vorontsova, G.N. “Samarskie stranitsy romana A.N. Tolstogo ʽVosemnadtsatyi god’.” [“Samara Within the Scope of ʽThe Eighteenth Year’ Novel by A.N. Tolstoy”]. Semioticheskie issledovaniia, vol. 3, no. 2, 2023, pp. 55–59. DOI: 10.18287/2782-2966-2023-3-2-55-59 (In Russ.) 4 Pogorel’skaia, E.I. “A.N. Tolstoi i ʽNovyi mir’ (iz neopublikovannoi perepiski pisatelia s V.P. Polonskim)” [“A.N. Tolstoy and ʽNovy Mir’ (From Unpublished Correspondence of the Writer with V.P. Polonsky)”]. Aleksei Tolstoi: dialogi so vremenem [Alexey Tolstoy: Dialogues with Time]. Moscow, IWL RAS Publ., 2014, pp. 328–342. (In Russ.) 5 [Iashchenko, A.S.] “Sud’ba i raboty russkikh pisatelei, uchenykh i zhurnalistov za 1918–1921 gg.” [“The Fate and Works of Russian Writers, Scholars and Journalists in 1918–1921”]. Russkaia kniga, no. 6, 1921, pp. 21–26. (In Russ.)