Download:

PDF

For citation:

Fetisenko, O.L. “Dual Faith of Evgeny Ivanov: To the Study of the Role of Vera F. Komissarzhevskaya in the History of Symbolist Life Creating.” Studia Litterarum, vol. 9, no. 1, 2024, pp. 266–283. (In Russ.) https://doi.org/10.22455/2500-4247-2024-9-1-266-283 

Author: Olga L. Fetisenko
Information about the author:

Olga L. Fetisenko, DSc in Philology, Leading Research Fellow, Institute of Russian Literature (Pushkin House) of the Russian Academy of Sciences, 4 Makarova Emb., 199034 St. Petersburg, Russia.

ORCID ID: https://orcid.org/0000-0002-5670-2656

E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it. 

Received: March 27, 2023
Published: March 25, 2024
Issue: 2024 Vol. 9, №1
Department: Textology. Materials
Pages: 266–283
DOI:

https://doi.org/10.22455/2500-4247-2024-9-1-266-283

EDN:

https://elibrary.ru/DPVRWC

UDK: 821.161.1.0
BBK: 83.3(2Рос=Рус)6
Keywords: Silver age, symbolism, archival sources, Alexander Blok, Vera Komissarzhevskaya, Evgeny Ivanov.

Abstract

The article, based on materials from two archival funds of the Manuscript Department of the Pushkin House, recreates in detail one of the most significant components of the spiritual life of Evgeny Ivanov (1879–1942), a writer and religious thinker, a close friend of А. Blok. It is the history of his long-term worship of Vera Komissarzhevskaya, which influenced not only the formation of his worldview but also his work (first of all, his unfinished articles about H. Ibsen’s female characters, about the high destiny of theatre actors, about religious faith). Ivanov found himself in a situation of religious dual faith (Orthodoxy and the rudiments of the Khlystism, Christianity and the interest in Slavic paganism), being at the same time in platonic love with two women under the name Vera — Komissarzhevskaya and V.N. Dyukova, his cousin. The materials presented in the study, including previously unpublished fragments of the diary, can be considered as a kind of backlight to the history of the creation of the poem “On the Death of Komissarzhevskaya” by A. Blok (1910). Most importantly, they explain the appearance in this text of the image of “promised spring.”

Full text (HTML)

 

 

Studia Litterarum /2024 том 9, № 1 266 ДВОЕВЕРИЕ ЕВГЕНИЯ ИВАНОВА: К ИЗУЧЕНИЮ РОЛИ В.Ф. КОМИССАРЖЕВСКОЙ В ИСТОРИИ СИМВОЛИСТСКОГО ЖИЗНЕТВОРЧЕСТВА © 2024 г. О.Л. Фетисенко Институт русской литературы (Пушкинский Дом) Российской академии наук, Санкт-Петербург, Россия Дата поступления статьи: 27 марта 2023 г. Дата одобрения рецензентами: 04 июня 2023 г. Дата публикации: 25 марта 2024 г. https://doi.org/10.22455/2500-4247-2024-9-1-266-283 Аннотация: В статье, основанной на материалах из двух архивных фондов Рукописного отдела Пушкинского Дома, детально воссоздается одна из важнейших составляющих душевной жизни литератора и религиозного мыслителя Евгения Павловича Иванова (1879–1942), ближайшего друга А.А. Блока, — история его многолетнего поклонения В.Ф. Комиссаржевской, повлиявшего не только на формирование мировоззрения, но и на творческие замыслы петербургского мистика (прежде всего на его оставшиеся незаконченными статьи о героинях Г. Ибсена, о миссии театральных артистов, о вере). В названии исследования обыгрывается ситуация, в которой оказался Е.П. Иванов: религиозное двоеверие (православие и рудименты хлыстовства, христианская вера и интерес к славянскому язычеству) и при этом платоническая любовь к двум Верам — Комиссаржевской и В.Н. Дюковой, его дальней родственнице. Представленные здесь материалы, в том числе и ранее не публиковавшиеся фрагменты дневника и незавершенных воспоминаний, могут послужить своеобразной фоновой подсветкой к истории создания блоковского стихотворения «На смерть Комиссаржевской» (1910), в частности объяснить появление в этом тексте образа «обетованной весны». Ключевые слова: Серебряный век, символизм, архивные источники, А.А. Блок, В.Ф. Комиссаржевская, Е.П. Иванов. Информация об авторе: Ольга Леонидовна Фетисенко — доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник, Институт русской литературы (Пушкинский Дом) Российской академии наук, наб. Макарова, д. 4, 199004 г. Санкт-Петербург, Россия. ORCID ID: https://orcid.org/0000-002-5670-2656 E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it. Для цитирования: Фетисенко О.Л. ДвоеВерие Евгения Иванова: к изучению роли В.Ф. Комиссаржевской в истории символистского жизнетворчества // Studia Litterarum. 2024. Т. 9, № 1. С. 266–283. https://doi.org/10.22455/2500-4247-2024-9-1-266-283 Научная статья / Research Article https://elibrary.ru/DPVRWC УДК 821.161.1.0 ББК 83.3(2Рос=Рус)6 Текстология. Источниковедение. Публикации / О.Л. Фетисенко 267 DUAL FAITH OF EVGENY IVANOV: TO THE STUDY OF THE ROLE OF VERA F. KOMISSARZHEVSKAYA IN THE HISTORY OF SYMBOLIST LIFE CREATING © 2024. Olga L. Fetisenko Institute of Russian Literature (Pushkin House) of the Russian Academy of Sciences, St. Petersburg, Russia Received: March 27, 2023 Approved after reviewing: June 04, 2023 Date of publication: March 25, 2024 Abstract: The article, based on materials from two archival funds of the Manuscript Department of the Pushkin House, recreates in detail one of the most significant components of the spiritual life of Evgeny Ivanov (1879–1942), a writer and religious thinker, a close friend of А. Blok. It is the history of his long-term worship of Vera Komissarzhevskaya, which influenced not only the formation of his worldview but also his work (first of all, his unfinished articles about H. Ibsen’s female characters, about the high destiny of theatre actors, about religious faith). Ivanov found himself in a situation of religious dual faith (Orthodoxy and the rudiments of the Khlystism, Christianity and the interest in Slavic paganism), being at the same time in platonic love with two women under the name Vera — Komissarzhevskaya and V.N. Dyukova, his cousin. The materials presented in the study, including previously unpublished fragments of the diary, can be considered as a kind of backlight to the history of the creation of the poem “On the Death of Komissarzhevskaya” by A. Blok (1910). Most importantly, they explain the appearance in this text of the image of “promised spring.” Keywords: Silver age, symbolism, archival sources, Alexander Blok, Vera Komissarzhevskaya, Evgeny Ivanov. Information about the author: Olga L. Fetisenko, DSc in Philology, Leading Research Fellow, Institute of Russian Literature (Pushkin House) of the Russian Academy of Sciences, 4 Makarova Emb., 199034 St. Petersburg, Russia. ORCID ID: https://orcid.org/0000-002-5670-2656 E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it. For citation: Fetisenko, O.L. “Dual Faith of Evgeny Ivanov: To the Study of the Role of Vera F. Komissarzhevskaya in the History of Symbolist Life Creating.” Studia Litterarum, vol. 9, no. 1, 2024, pp. 266–283. (In Russ.) https://doi.org/10.22455/2500-4247-2024-9-1-266-283 This is an open access article distributed under the Creative Commons Attribution 4.0 International (CC BY 4.0) Studia Litterarum, vol. 9, no. 1, 2024 Studia Litterarum /2024 том 9, № 1 268 Евгений Павлович Иванов (1879–1942) — ближайший друг А.А. Блока и один из любимых собеседников В.В. Розанова, литератор Серебряного века, при этом, по выражению Андрея Белого, один из тех, благодаря кому формировалась сама «атмосфера, слагавшая символизм» [12, с. 38], петер- бургский мистик и мечтатель, оставивший после себя несколько статей и эссе (единственное сколько-нибудь известное из них — «Всадник. Нечто о городе Петербурге»), ряд детских рассказов, незавершенные воспоми- нания и весьма интересный, но трудно читаемый, из-за особенностей по- черка и речевой личности автора, дневник1. Стремление к словесному во- площению всего переживаемого, а в дальнейшем и прямо к писательству возникли у Иванова при узрении музы, явившейся ему еще в 1890‑е гг. в облике актрисы Александринского театра Веры Федоровны Комиссар- жевской, личности особо значимой и для Блока, и для всего этого поколе- ния, не только для младших символистов2. Иванов был не просто одним из многочисленных поклонников великой актрисы, он исповедовал насто- ящий ее культ, возможно, в духе символистского жизнетворчества, и Блок был посвящен в подробности этого своеобразного рыцарского служения, знал о всех переживаниях, настроениях и творческих замыслах своего друга. Материалы, представленные в этой статье, в том числе и ранее не публиковавшиеся фрагменты из дневника Иванова, могут послужить сво- его рода фоновой подсветкой к блоковской речи памяти Комиссаржевской 1 О Е.П. Иванове см.: [1; 2; 5; 8]. 2 О том, как словесно оформлялась «канонизация» Комиссаржевской современниками, см., например, статью А.Ю. Сергеевой-Клятис [4]. Той же исследовательнице принадлежит и биография актрисы, вышедшая в 2018 г. в серии ЖЗЛ. Текстология. Источниковедение. Публикации / О.Л. Фетисенко 269 и посвященному ей стихотворению, запечатлевшему ее как «обетованную весну». Есть неоткомментированное место в письме Иванова к Блоку от 1 мар- та 1911 г.: «Я сегодня тоже не один. У меня сейчас были две Веры. Третья — книга на столе — твой непростой подарок. / Какое милосердие свыше сходит, и как все странно сходится…» [10, с. 227]. В.Н. Быстров в недавнем полном издании этой переписки указал только «подарок»: посланный Блоком дру- гу в тот же день «Сборник памяти В.Ф. Комиссаржевской» (СПб., 1911), в котором была помещена его речь памяти Веры Федоровны [10, с. 227], но не пояснил — кто же были другие «две Веры». Углубленное знакомство с окру- жением Иванова показывает, что это или его троюродная сестра Вера Алек- сандровна Дюкова (урожд. Угрюмова; 1862–?), жена директора 2-й мужской гимназии, и ее дочь Вера Николаевна (1893 – не ранее 19203), Веруня, как ее называли в семье, в то время — самый дорогой для автора письма чело- век; или, что более вероятно, та же Веруня и еще одна ее тезка — Верочка, в дневнике часто упоминаемая, для отличия, именно под таким уменьшитель- ным именем Вера Романовна Гундризер4, впоследствии филолог-германист. Имя Вера вообще было «судьбоносным» для Иванова, потому что и в семье В.В. Розанова, где он дружески-родственно был принят (см.: [13]), ему из всех дочерей ближе была Вера (в дневнике — «Верочка Розанова»). Веруня Дюкова и Верочка Гундризер, несмотря на разницу в возрасте (вторая, видимо, чуть старше), были подругами, и шуточное обыгрывание слова «двоеверие» родилось у Иванова в связи с их соименством. 7 сентя- бря 1909 г. он писал Блоку: Милый Саша, вчера с дачи перебрались в город. Погода летняя: осень неизреченная: жаль уезжать. Если бы тебе в парках побывать! <…> А я их всех изъездил в компании молодой. Научил племянницу двоюродн<ую>, го- стившую у своей подруги, у той барышни, которую ты видел у нас, с велоси- пед<ом> приезжала. С ними двумя я дня три катался. Обеих Верами зовут: так что своего рода «двоеверие» [10, с. 180]. 3 Последнее из сохранившихся писем В.Н. Дюковой к сестре Иванова, М.П. Ивановой, датировано 11 февраля 1920 г. (РО ИРЛИ. Ф. 662. Оп. 1. Ед. хр. 82). 4 В фонде Иванова в Пушкинском Доме (Ф. 662) имеются ее письма к Иванову, его сестре Марии и к В.Н. Дюковой. Studia Litterarum /2024 том 9, № 1 270 В том же году, 29 ноября, в дневнике появляется запись: «Был у Веры Р<омановны> и Над<ежды> Ив<ановны>5 — продал Ибсена. Видел Кар- таш<ева> <1 нрзб.> с “двоеверием”. Сам я отвратителен, а девушки изуми- тельно хороши»6. И все же главными персонами для Иванова были Вера Федоровна и Веруня, Комиссаржевская и Дюкова — одна недосягаемая, другая близкая и домашняя, но и ограждаемая узами родства (хотя родство в четвертом коле- не, может быть, и не помешало бы мечтать о свадьбе, но только не в строго религиозной семье Евгения Павловича). Одна раньше, другая значительно позже, а в какой-то период одновременно, они были предметом его плато- нической любви и образовали в его душе ситуацию «двоеВерия». Но в сентябрьском письме к Блоку 1909 г. помимо игры слов «две Веры» и «вера — Вера» была еще и отсылка к их беседам 1904–1905 гг. о «двоеверии» в прямом смысле слова (раздвоении между христианством и язычеством). О своих увлечениях (Блок не мог не знать о них) Иванов вспоминал: Копался я и в «древнем благочестии» староверов, с которыми имел родственную связь по линии матери моей (бабушка7 была староверка федо- сеевского толка), копался я в так называемом «двоеверии» народного эпо- са, который оживал в представлении сект «хлыстов-христов», копался я и в культурном творчестве, в его искусстве литературы, живописи, музыки. Скрытое, влекущее к себе с детства, таинственно любимое в Церкви, с детства же заглушаемое разумным сознанием взрослого, вдруг открывалось и оживало в каком-то чудном новом свете от толчков-толков с одной стороны «хлыстов», с другой стороны, от «солярной» (т. е. солнечной) теории наших собирателей народного эпоса8. Эта «солярная теория» и доводилась у меня до конца, то есть до Хри- ста (Солнце-Митра): через раздвоение двоеверия к новому единению в но- вом озарении найденного слова, звучащего согласно до единой iоты и черты со словом Евангелия правды [11, с. 343–344]. 5 Возможно, родственница В.Р. Дюковой. Ср.: в архиве Иванова сохранилось письмо некой Н. Гундризер к его единоутробной сестре К.М. Косцовой. 6 РО ИРЛИ. Ф. 662. Оп. 1. Ед. хр. 25. Л. 9 об. Упомянут А.В. Карташев (1875–1960). 7 Агриппина Артемьевна Шалыгина (урожд. Панова; ?–1894). 8 Подразумеваются А.Н. Афанасьев и Ф.И. Буслаев. Текстология. Источниковедение. Публикации / О.Л. Фетисенко 271 В отличие от подобного двоеверия как «нового единения», двоеВе- рие Иванова — это еще и соединение поклонения реальному лицу по имени Вера и веры христианской («Веры Христовой»), где одно как будто не про- тиворечило другому, а взаимно друг друга укрепляло. Как все это ужива- лось в одном человеке? В незавершенных воспоминаниях, создававшихся в 1930-е гг. и сохранившихся в коллекции М.С. Лесмана, Иванов описывает свое взросление, казнит себя за греховные наклонности — измену первона- чальной чистоте, и переходит к переломному моменту своей жизни: Как вдруг событие. 20 февр<аля> 1897 г. увидел Комиссаржевскую в роли Розы «Боя бабочек»9 в Михайловс<ком> театре. «Она явилась и зажг- ла, как солнца луч среди ненастья»10. <…> Образ. Глаза, голос стояли пред глазами. Мысль о знакомстве казалась мне кощунством. <…> Такой мозгляк. Романтизм возник <снова>11. В более ранних текстах Иванов называл датой этого «явления» ему Комиссаржевской 17 января, и поэтому 17 стало для него «числом Веры» (и одновременно, по другим соображениям, числом Петербурга и Мед- ного Всадника) (см.: [11, с. 98]). В воспоминаниях им допущена двойная ошибка: спутан театр и названо число, неточность которого была им же установлена еще в 1910 г., когда он выяснил вместе с сестрой правильную дату: 15 января 1897 г. Перебирая после кончины Веры Федоровны свои домашние реликвии, связанные с ее именем, он установил точную после- довательность событий. Об этом говорится в дневниковой записи от 16 февраля 1910 г.: Сегодня пересматривая афиши спект<аклей> Ком<м>иссаржев- ской, открыл и вижу, что первая «Бесприданница»12 была как раз 16 фев- 9 Комедия Г. Зудермана (1894). Комиссаржевская дебютировала в «Бое бабочек» на сцене Александринского театра 4 апреля 1896 г. В дальнейшем окажется, что это будет последняя пьеса, в которой в 1910 г. она выступит уже больная. Иванов допускает ошибку — конечно, речь должна идти об Александринском театре. 10 Цитата из арии Гремина из оперы П.И. Чайковского «Евгений Онегин». 11 РО ИРЛИ. Ф. 840. Коллекция М.С. Лесмана. Оп. 24. Ед. хр. 56. (Листы не нумерованы). 12 Пьеса А.Н. Островского (1879). В 1897 г. Иванов увидел Комиссаржевскую в роли Ларисы Огудаловой также 30 сентября (РО ИРЛИ. Ф. 662. Ед. хр. 4. Л. 98). Studia Litterarum /2024 том 9, № 1 272 раля 1897 года. Значит, Бой Бабочек должен был по крайней мере двумя неделями раньше. Сегодня утром узнал от Мани13 потрясающую вещь. Я думал, мы в «Бое бабочек» были 20 февр<аля>. Маня говорила, нет, раньше. «Мы были тогда, когда я кольцо с аметистом купила или получила от ювелира». Это то кольцо, которое теперь висит на образе «Знамение» в Цар- ском Селе14. Хоронят Веру Ф<едоровну> тоже в Царском15. Я потом уже узнал, что «Бесприданни<ца>» д<ана> бы<ла> 16 февраля <1897>16, следо- ва<тельно>, двумя-тремя неде<лями> раньше мы были в Бое Бабочек. Не 20-го января. Маня милая сейчас справлялась по счетам, книгам Мамы17. Они лежат под образами у Мамы в спальне, под образами Печерской наверху. И узнала точно, когда мы были в «Бое Бабочек», когда впервые было и кольцо, и Вера. 15 января 1897 года [9, с. 378]. Продолжая в 1910 г. выяснять ход дорогих для него событий юности, Иванов понял, что 20 февраля тоже был день важный: это было Прощеное воскресенье и день рождения сестры, и в этот же день брат Саша18, имевший на Евгения огромное влияние, что-то сказал о Вере Федоровне: «…меня как ударило» [9, с. 378]. Итак, после спектаклей с участием Комиссаржевской к юноше воз- вращается не только уже ранее пережитый им «романтизм» (в автобиогра- фии отмечено, например, чтение В.А. Жуковского), но даже «культ В.С. Со- ловьева»19 (заметим: воспринятый им раньше, чем это было с Блоком). В воспоминаниях же рассказано: 13 М.П. Иванова (1874–1941), «адресат» стихотворения Блока «На железной дороге». 14 В настоящее время этот чтимый образ находится в храме Санкт-Петербургской духов- ной академии. 15 Ошибочное известие. Комиссаржевскую похоронят в Александро-Невской лавре. 16 В дневнике описка: 1907. 17 Мария Петровна Иванова (урожд. Шалыгина, в 1-м браке Косцова; нач. 1840-х – 1918). 18 А.П. Иванов (1876–1940), автор фантастического рассказа «Стереоскоп» и исследова- ния о Врубеле. 19 РО ИРЛИ. Ф. 840. Оп. 24. Ед. хр. 56. Текстология. Источниковедение. Публикации / О.Л. Фетисенко 273 После лета Гимназия20 7-го класса. Посещен<ие> театра. Беспри- данница с боязнью, что подумают о влюбленности в Комиссаржевскую. Это оскорбило бы ее имя. Достал билет на Бесприданницу. Жар 38 от волнения, что не увижу. Увидел и не знал, что надолго <…>. Болезнь ее. <…> Весна и ее выздоровле- ние. «Юность». «Гибель Содома». «Франк <?> <должно быть: Фромон млад- ший. — О.Ф.> и Рислер <старший >»21 и «Бой бабочек»22. 7 октября 1904 г. в дневнике сделана запись: «Сегодня день, когда о болезни ее 8 лет23 тому назад узнал. Тяжелое время было» [9, с. 322]. Поче- му он так точно помнил этот день? Потому что именно в это время болезни своей музы он начал делать три вещи: горячо молиться о ее выздоровлении (и таким образом выучился молиться), серьезно вести дневник и учиться живописи масляными красками. Романтическое поклонение Комиссаржев- ской помогало хотя бы умерять, если не преодолевать то, что Иванов метко и остроумно назвал «обезьяньими наклонностями». После выздоровления актрисы он старается посещать все спектакли с участием предмета своей «первой любви»24, но чувство свое таит от всех, боясь даже «выкрикивать ее фамилию», чтобы не обратить на себя (невзрачного, как ему казалось) внимание и не оскорбить величия избранницы тем, что у нее может быть такой недостойный поклонник: боялся оскорбить «своим видом мизерным и рыжим» [11, с. 380]. …Когда я 16-летним <на самом деле — 17-летним. — О.Ф.> подрост- ком влюбился в человека, реально совершенно не знавшего меня всю жизнь, в В. Комиссаржевскую, то купил почему-то острый финский нож. Им я резал на руке себе букву «В», ту же букву на рукоятке ножа. В минуты, где требо- валась неробость, я хватался за рукоять его и шел смело, хотя был трус из- рядный. Но кроме того мне мечталось сразить этим ножом того, кто посмеет коснуться ее, не так как надо, оскорбительно. Тут ревность. Здесь на один шаг 20 Иванов учился в 3-й гимназии. 21 Перечислены спектакли по пьесам М. Гальбе, Г. Зудермана и А. Доде. 22 РО ИРЛИ. Ф. 840. Оп. 24. Ед. хр. 56. 23 Должно быть не 8 лет, а 7, речь идет о 1897 г. 24 Беру эти слова в кавычки не случайно, далее станет видно, каким смыслом понятие «первой любви» приросло для Иванова. — О.Ф. Studia Litterarum /2024 том 9, № 1 274 от Дон Кихота в кукольном театре. Но это глубоко связано с «первой любо- вью» и по ней дорого мне. Сам я себя считал самым невзрачным мозгляком и не смел участво- вать в прославлении ее, чтоб не сказали «и этот тоже» Квазимодо. В мече выливалось искание не только своего перерождения путем мучения (факир- ство в своем роде), но и выступление в мир с требованием о признании ее как несравненной. Все учебники покрылись вензелем ВК и изображением битв, где на знаменах одной сторо<ной> стояла буква В. «Вера, любовью споспешествуема»…25 Это фрагмент из рукописи, названной «О П. Л.», что, несомненно, расшифровывается как «О Первой Любви». Понятие «первой любви» Ива- новым осмыслено, по Апокалипсису, как главная святыня всей жизни чело- века. Большую роль для него играло, конечно, и то, что избранница носила имя Веры. Позднее Иванов написал несколько работ о вере (религиозной), о вере-жизни. В одном из набросков есть важное автобиографическое при- знание: И было так. Один юноша, еще не знавший, что такое любовь, увидя на сцене извест<ную> артистку, имя которой было Вера, влюбился в нее самою чистою Первою любовью. Юноша был гимназист 6–7 класса. Итак, гимна- зист, и ему приходилось зубрить по Закону Божию Катехизис с добавлени- и<ями>, и скучное дело еще становилось несно<снее>, когда явля<лось> помехой свободным минутам, в которые он мог отдаться мечтам о ней и пе- ренест<ись> <…> на сцену. Слыш<ать> ее голос, вид<еть> ее глаза. Томи<л- ся> он и радовался <…>. Но экзамен приближ<ался> <…>. Но когда он читал о Вере, вдруг как молния пронзила его одна мы<сль>. Какое странное совпадение, что <…> без Веры невозможно угодить Богу. <…> И ему стало понятно, что любовь и Вера одно. И что <…> надо делать добро…26 25 РО ИРЛИ. Ф. 662. Оп. 1. Ед. хр. 82. Л. 6–6 об. В конце фрагмента цитируется апостол Павел (Гал. 5: 6). 26 Там же. Ед. хр. 41. Л. 41–42. Текстология. Источниковедение. Публикации / О.Л. Фетисенко 275 Признание на ту же тему содержится в незавершенных воспоминани- ях Иванова «Друзья», где передан один из первых его разговоров с Блоком: …говорили мы о «первой любви», и что память о ней заповедана в Апокалипсисе Иоанна27; вспоминая о ней к Вере Фед<оровне> Комиссар- жевской, явившейся мне, 16-тилетнему подростку, в ролях Рози («Бой бабо- чек») и «Бесприданницы»; я говорил об исступленно стыдливом характере своей «первой любви», связанной с презрением к себе, противному рыжему гимназисту, каким я впервые ее увидел 16 лет. Не только что знакомство, но даже попасться на глаза-то к ней я счи- тал чем-то оскорбительным для нее <…>. Малейший намек на мою «влю- бленность» приводил меня в средневековое бешенство, как оскорбление ей. Все книги были перепачканы, исчерканы изображениями битв за нее с кем- то; боевые знамена с таинственными заветными вензелями, буквами В. К. развевались на страницах физики и катехизиса. Александр Ал<ександрови>ч все это слушал и понял так, как никто не мог понять, то есть, так, как я бы хотел сам тогда, чтоб меня все понимали. Он был чист и отражал в себе все чистое еще чище, как отражают прозрачные воды окружающее их. С детства я был просто религиозен, но «первая любовь», как солнце, вдруг озарило все и дало толчок росту религиозного сознания. Слово вера совпало с именем Вера; идея приняла лицо, олицетворяясь; вера стала об- ликом, «обличающим невидимое», «вещей обличение невидимых»28. Мерт- вящий душу катехизис в учении о вере вдруг ожил в новом свете, где вера и Вера стали одним словом, где первая вера с «первой любовью» стала — одно. Средневековый стиль этой первой веры и первой любви29 принял ха- рактер эпохи Возрождения, когда, три года спустя, меня захватили Мереж- ковский и Розанов своими словами. Бездны открылись под ногами, и жажда крыльев охватила дух… [11, с. 266–267]. Примечателен и еще один фрагмент автобиографической книги: «Это было с 1896 г. — с Верой. <…> Евангелие нас делало достойны<ми> Ее. 27 Откр. 2: 4. 28 Евр. 11: 1. 29 Ср. в дневниковой записи от 17 февраля 1910 г.: «Это было средневековье» [9, с. 378]. Studia Litterarum /2024 том 9, № 1 276 Церковности прежде не было, не счи<тая> <…> молитвы и часовни30 <…>. Путаница искусства и религии. Стремление выйти из этой путаницы…»31. Даже лик Христа юноша видит отраженным в лице Веры Федоровны: «А Он ведь, было время, являлся мне в сияньи солнца, в лице Ее, Веры, с ее болью печальных глаз» [10, с. 34]32. Когда ее не станет, верный рыцарь будет говорить о ней буквально новозаветными словами: «Что вы стоите и смотрите. Она жива» [9, с. 377]33. Как положено символисту (или просто влюбленному?), всюду Ива- нов встречал «знаки». Так было и с предметом его «культа». У Розанова 19 мая 1902 г., ожидая его выхода из кабинета, он случайно бросает взгляд на лежащий на столике номер «Ежегодника Императорских театров» и ви- дит портрет Комиссаржевской [13, с. 467]34. А 9 января 1905 г. на разгром- ленном Невском проспекте ему бросается в глаза большая афиша с портре- том Комиссаржевской в роли ибсеновской Норы [6, с. 81]. 21 декабря 1902 г. Иванов попробовал написать своему кумиру пись- мо (видимо, не отправил его). Черновик сохранился в дневнике, приведу фрагменты из него: Вы меня не знаете и не видели, я вас видел, чувство<вал>, знаю, я верю в Вас. <…> Вы лебедь! я безобра<зный> сер<ый> утенок. <…> В Вас све- тит миру Та, котор<ая> светит мир<у> и Богородице. <…> О, не при<мите> меня за сумасшедш<его>. Не примите и за кощунственного, ко<торый> для ком<едии> или р<ади> игр<ы> говорит. Я Христиан<ин> <…> и Бог меня <…> благо<словил>. Я не закрыв<аю> глаза. Я знаю, что Вы не безгрешны, но ваш грех <и> мои некот<орые> ничто. <…> Вы свет миру, утеш<ение (?) в> скорбях, ибо в ваших глаз<ах> и голосе Море <…> Отзыва<ется> Море35. Вы для меня источник вс<ей> моей радости. Вы зал<ожили> зерно моего истин<ного> понимания православия. Вы светильн<ик>, Царица <…>. 30 Подразумевается ближайшая к дому часовня Синодального подворья на Кабинет- ской ул., куда Иванов любил заходить. 31 РО ИРЛИ. Ф. 840. Оп. 24. Ед. хр. 56. 32 Письмо к Блоку от 21 июня 1904 г. 33 Запись от 12 февраля 1910 г. 34 Интересно, что перед первой встречей с Розановым он испытывал, по собственному признанию, «такое же томление», как после первого узрения Комиссаржевской [13, с. 448]. 35 Для Иванова, как ясно по его богословским наброскам и по дневниковым записям, море — священная стихия, в которой слышен голос Бога. См. об этом подробнее: [7]. Текстология. Источниковедение. Публикации / О.Л. Фетисенко 277 Я не говорю про себя, я слишком гадок св<оей> внешностью и не смею жерт- во<вать> ничем для Вас. <…> Я могу толь<ко> молиться за вас и молюсь каж- дый день <…> (Ведь вы заступница.)36. Заветное имя постоянно появляется на страницах его дневника и особенно в периоды борьбы с нечистотой. Прочитаем записи его дневника от ноября 1903 г.: 7 ноября. На сегодн<я> ночью опять и опять. Оди<н> раз пока не ло- жил<ся> еще сп<ать>, пот<ом> в 8-ом часу утр<а>. Неужели нет сил? Нет сил. Подлость. Пошлость. Все осквернил, все обратил в грязь, и правы те, кто считает за порнографию нов<ую> свят<ую> плоть, ибо ведь представитель, проповедник37 так качается, так гибнет. О Боже, дай снова о чем я молю, ведь Ты мне давал силы, но я сам нарочно и отвергал. Клятвы, обеты, все шло насмарку, все гибло, как я та<к> страшно погубил. Ибо дано было и не берег. Боже, прости мне. Нет, страшно. Боже спаси, помилуй. Гибну, но еще призываю. Нет у меня любви к Тебе пламен- ной <…> А ведь сердце жаждет, и я гублю и силы и свет в себе этою грязью заливаю. Кто очистит? Мне Ты помогал. Не Ты ли Ее послал ко мне, Комис- саржевск<ую>, не Ты ли меня к Розанову привел в тот день, когда я мог вы- сказаться. Все это — чудо. И все это отнимется, если буду продолжать так же. <…> 8 ноября. Достал на Тангейзера. <…> Был на Бенефисе Комиссаржев<- ской>. «Цена жизни»38 <…> 10 ноября О, обновляющая Вера! Чудо свершилось пред нами, свет предвечный. <…> О Радость всех скорбящих, Небесная Царица39. <…> 36 РО ИРЛИ. Ф. 662. Оп. 1. Ед. хр. 3. Л. 10–11. 37 Иванов говорит о себе как о проповеднике идей Мережковского. В то время он печатался в журнале «Новый путь», посещал редакционные собрания, часто бывал и в доме Мережковских. 38 Пьеса В.И. Немировича-Данченко. 39 Как это часто бывало у Иванова, здесь трудно понять — благодарит ли он Пресвятую Богородицу за то, что смог увидеть новое чудо в игре Веры Федоровны, или саму ее видит Небесной Царицей, Радостью скорбящих. Зная о его увлечении хлыстовством, можно пред- положить и второе. Studia Litterarum /2024 том 9, № 1 278 Был на «Искуплении»40. О радость всех скорбящих! Не пиеса тут. А мы с чувством выказываемся. Страшно то, что я ничего не посмел сказать, а между тем так воз- мож<но> было. Я стал на ступени лестн<ицы>. И виде<л>, к<ак> она <…>41. После этих двух спектаклей 11 ноября Иванов задумывает статью «Таланты и поклонники». Не о пьесе Островского, чье название он исполь- зует, а о священной миссии гениальных артистов и о «влюбленности» в них «поклонников». Об этом и записи от 12 ноября, дня, когда произошло, как он пишет, «страшное наводнение», которое он ходил смотреть «инкогнито» (тайком от строгой матери). «В год болезни Коммиссарж<евской> было то же, — пишет он. — Я очень предсказывал наводнение»42. Через год воплощенный Комиссаржевской образ ибсеновской Норы побуждает Иванова писать статью о Норе-Вере, от которой оста- лись лишь наброски, впрочем, весьма глубокие по своим прозрениям (см.: [6, с. 86–92]). А еще через год в его жизнь под знаком Веры входит новое священное имя — Мария, за которым стоит Мария Михайловна Добролю- бова (1877–1906), сестра поэта-символиста А.М. Добролюбова и предмет поклонения другого поэта, Леонида Семенова, но в неменьшей степени и Иванова (а отчасти и Блока; достаточно вспомнить его стихотворение «Деве- Революции»). Инициалы «М. Д.» Иванов расшифровывает то как «Мария и Демон», то — дерзновенно — как «Мария Дева» [11, с. 99, 115] и почти обожествляет прекрасную сестру милосердия. То ли прежняя ро- бость, то ли поглощенность образом «М. Д.» помешала ему быть представ- ленным «первой Вере», хотя такой шанс у него был: 28 декабря 1906 г. он присутствовал на репетиции блоковского «Балаганчика», где была и сама хозяйка театра. Была в креслах В. Комиссаржевская. Сколько с этим лицом связано у меня. С<аша> Блок говорил с ней, и они смотрели в мою сторону. Стоит толь- 40 Драма И.Н. Потапенко. 41 РО ИРЛИ. Ф. 662. Оп. 1. Ед. хр. 5. Л. 1–5 об. 42 Там же. Л. 7 об. Тут следует пояснить, что Иванов мистически переживал петербург- ские наводнения и всегда стремился их видеть. А между ними специально ездил на Морской канал, чтобы смотреть на волны. Текстология. Источниковедение. Публикации / О.Л. Фетисенко 279 ко подойти и знакомы были бы. А я нет. Л<юбовь> Дми<триевна>43 хотела меня представить, но так вышло, что не представи<ла>. Чулков44 начал представлять меня ей. Она повернулась ко мне, но я как-то не заметил, и вышла неловкость [11, с. 171]. Так передан факт в позднейшей литературной обработке подневных записей, в оригинальном же дневнике было отмечено: «День замечательный. Ее видел, Комиссаржевскую, милую <…> в театре ее <…> Очень хорошо это, очень хорошо» [9, с. 348–349]. Оказывается, Иванов сидел почти рядом с ней, отделяли их только Вяч. Иванов и Чулков, потом она «отсела <…> на задние кресла». Дальше в записи помянуты и два не состоявшиеся представления. Помимо образа «М. Д.» в 1906 г. Иванова все больше занимает еван- гельская история о воскрешении 12-летней дочери Иаира. Свою вторую Веру (первую, Комиссаржевскую, теперь он стал называть Prima Vera45) Иванов открыл в двенадцатилетней Вере Дюковой, вдруг отделившейся для него от целой ватаги внучатых племянников. Постепенно она становится самой большой любовью Иванова. И вот здесь-то и подстерегает его «двоеВерие », и выбор он делает в пользу близкого человека, а не наполовину придуманного романтического образа. В дневниковой записи от 11 февраля 1910 г. (день, когда узнал о кон- чине Комиссаржевской) Иванов казнит себя за то, что прошлым летом в Павловске не взял билет на какое-то выступление Комиссаржевской: «Не взял билета, не был. Почему. Зачем. Вера Вере мешала. Нет, тут другое. И был вечер, когда две Веры были в Павловске и я мог быть, брал же я дру- гое и себе. На последний привет не ответил» [9, с. 377]. 19 февраля 1910 г. в дневнике сделана большая запись о том, как Ев- гений Павлович смог встретить поезд с гробом великой актрисы — не как все, войдя в вокзал с Невского проспекта или Лиговки, а подобравшись сзади, долго идя по железнодорожным путям [9, с. 378–380]. 20 февраля он был на отпевании в Исидоровской церкви Александро-Невской лав- 43 Л.Д. Блок. 44 Г.И. Чулков (1879–1939). 45 См. дневниковую запись от 12 февраля 1910 г. [9, с. 377]. В этом именовании игра слов: Первая Вера и la primavera (весна, ит.). Нельзя поэтому исключать, что в стихотворении Блока «На смерть Комиссаржевской» (1910) строки «…Вера с нами <…> обетованная весна» хотя бы отчасти вызваны разговорами с близким другом. Studia Litterarum /2024 том 9, № 1 280 ры, «благодаря пропуску Блока» [9, с. 380], но только 23 февраля побывал первый раз на могиле (в день погребения не подходил, да это, вероятно, было и затруднительно из-за толпы), а 24 февраля напился по этому слу- чаю с Блоком, что называется, до положения риз, после чего «дал зарок» с ним «больше не пить» [9, с. 380–381]. Важным оказался день 19 марта, когда после встречи с Блоком же от кого-то Иванов получил портрет Веры Федоровны. В его дневнике появля- ется поэтический набросок: С томленьем Не мирским Гляжу на твой портрет И Боже мой, какой ответ Я дам пред взором этих глаз За мой нарушенный обет За сгубленный во мне свет Настанет час И раб презренный Я дам ответ Пред твердым взором Твоих очей За мой нарушенный обет… [9, с. 381–382]46. Отныне каждое десятое число он старается бывать на могиле своей первой любви — первой Веры. Так будет весь 1910 г. и продолжится в 1911 г., хотя уже и с пропусками. 10 августа 1910 г. после такого посещения сделана запись: «Хорошо. Точно она прошла через мытарство. И все монашеское вокруг нее»47. (А сперва опасался погребения в Лавре: монахи такие «не- приятные» [9, с. 378].) 10 октября Иванов, стоя у той же могилы, смотрит на терновый венец на кресте: «…вдруг лик образа Христа глянул там повешен- ный. Вера тоже распятая. <…> …Что-то глубоко отрадное и страшное…»48. 46 Нарушенный обет — несохранение девственной чистоты. 47 РО ИРЛИ. Ф. 662. Оп. 1. Ед. хр. 33. Л. 47 об. 48 РО ИРЛИ. Ф. 662. Оп. 1. Ед. хр. 34. Л. 7. Текстология. Источниковедение. Публикации / О.Л. Фетисенко 281 Несомненно, что именно уход Комиссаржевской и связанные с этим воспоминания о том, как когда-то Вера, не зная того, привела его к вере, стали побудительным поводом к созданию нового эссе под простым и в дан- ном случае ожидаемым названием «О вере». На протяжении всего 1910 г. Иванов неоднократно делал подступы к этой работе. Несколько набросков к ней теперь уже опубликовано [11, с. 466–469], но еще ждут выявления и осмысления отдельные записи в дневнике на данную тему. Несомненно, продолжение работы с архивом Иванова необходимо хотя бы только для расширения представлений о круге общения Блока, а значит, и о контексте его творчества. В то же время его друг и сам по себе заслуживает внимания как один из заметных обитателей литературного Петербурга Серебряного века. Список литературы Исследования 1 Ильюнина Л.А. А. Блок и Е. Иванов в годы первой русской революции: (К вопро- су о генезисе образа Христа в поэме «Двенадцать») // Блоковский сборник. Тар- ту: Тартуский гос. ун-т, 1990. [Сб.] X: А. Блок и русский символизм: Проблемы текста и жанра. С. 21–31. (Ученые записки Тартуского государственного универ- ситета. Вып. 881). 2 Ильюнина Л.А. Иванов Евгений Павлович // Русские писатели, 1800–1917: биогра- фический словарь. М.: Большая российская энциклопедия, 1992. Т. 2. С. 379–380. 3 Максимов Д.Е. Александр Блок и Евгений Иванов // Блоковский сборник. Тарту: Тартуский гос. ун-т, 1964. [Сб.] 1. С. 344–361. 4 Сергеева-Клятис А.Ю. Комиссаржевская: мифологизация образа // Вестник Мо- сковского университета. Серия 10: Журналистика. 2015. № 2. С. 72–89. 5 Фетисенко О.Л. «В ангельских крыльях зари»: Евгений Иванов — друг и хра- нитель памяти Александра Блока // Александр Блок и Евгений Иванов: в 2 кн. СПб.: Изд-во «Пушкинский Дом», 2017. Кн. 2: Е.П. Иванов. Воспоминания о Блоке. Статьи / сост., вступ. ст., подгот. текста и коммент. О.Л. Фетисенко. С. 5–74. 6 Фетисенко О.Л. «…Вечно падать и никогда не разбиваться о камни» («Петербург- ский мистик» в мире Ибсена) // Творчество Хенрика Ибсена в мировом культур- ном контексте. СПб.: Изд-во «Пушкинский Дом», 2007. С. 81–95. 7 Фетисенко О.Л. «Мы умираем, когда отходит море…»: Об одном тематическом ответвлении воспоминаний Е.П. Иванова о Блоке // Блоковские чтения — 2020: матер. Междунар. науч. конф. к 140-летию со дня рождения Александра Блока Studia Litterarum /2024 том 9, № 1 282 и 40-летию Музея-квартиры А.А. Блока. СПб.: Гос. музей истории Санкт- Петербурга, 2022. С. 167–185. 8 Фетисенко О.Л. Проповедник Нагорной радости («Петербургский мистик» Евге- ний Иванов) // Христианство и русская литература / отв. ред. В.А. Котельников, О.Л. Фетисенко. СПб.: Наука, 2006. Сб. 5. С. 323–290. Источники 9 Александр Блок в дневнике Е.П. Иванова (1903–1941) / подгот. текста, вступ. ст. и примеч. О.Л. Фетисенко // Александр Блок: Исследования и материалы / отв. ред. Н.Ю. Грякалова. СПб.: Изд-во «Пушкинский Дом», 2011. [Вып. 4]. С. 311–436. 10 Александр Блок и Евгений Иванов. СПб.: Изд-во «Пушкинский Дом», 2017. Кн. 1: А.А. Блок и Е.П. Иванов. Переписка (1904–1920) / сост., предисл., подгот. текста В.Н. Быстрова, коммент. В.Н. Быстрова, при участии О.Л. Фетисенко. 278 с. 11 Александр Блок и Евгений Иванов: в 2 кн. СПб.: Изд-во «Пушкинский Дом», 2017. Кн. 2: Е.П. Иванов. Воспоминания о Блоке. Статьи / сост., вступ. ст., подгот. текста и коммент. О.Л. Фетисенко. 558 с. 12 Белый А. О Блоке. Воспоминания. Статьи. Дневники. Речи / вступ. ст., сост., под- гот. текста и коммент. А.В. Лаврова. М.: Автограф, 1997. 608 c. 13 В.В. Розанов в дневнике и незавершенных воспоминаниях Е.П. Иванова. Пись- ма В.В. Розанова к Е.П. Иванову / публ. О.Л. Фетисенко // Ежегодник Рукопис- ного отдела Пушкинского Дома на 2003–2004 годы. СПб.: Дмитрий Буланин, 2007. С. 439–515. References 1 Il’iunina, L.A. “A. Blok i E. Ivanov v gody pervoi russkoi revolutsii: (K voprosu o genezise obraza Khrista v poeme ʽDvenadtsat’’)” [“A. Blok and E. Ivanov During the Years of the First Russian Revolution: (To the Question of the Genesis of the Image of Christ in the Poem ʽThe Twelve’)”]. Blokovsky sbornik [Blok Collection], vol. 10. Tartu, Tartu State University Publ., 1990, pp. 21–31. (In Russ.) 2 Il’yunina, L.A. “Ivanov Evgenii Pavlovich” [“Ivanov Evgeny Pavlovich”]. Russkie pisateli, 1800–1917: biograficheskii slovar’ [Russian Writers, 1800–1917: Biographical Dictionary], vol. 2. Moscow, Bolshaia Rossiiskaia Entsiklopediia Publ., 1992, pp. 379–380. (In Russ.) 3 Maksimov, D.E. “Aleksandr Blok i Evgenii Ivanov” [“Alexander Blok and Evgeny Ivanov”]. Blokovskii sbornik [Blok Collection], [vol.] 1. Tartu, Tartu State University Publ., 1964, pp. 344–361. (In Russ.) 4 Sergeeva-Kliatis, A.Iu. “Komissarzhevskaia: mifologizatsiia obraza” [“Komissarzhevskaya: Mythologization of the Image”]. Vestnik Moskovskogo Universiteta. Seriia 10: Zhurnalistika, no. 2, 2015, pp. 72–89. (In Russ.) Текстология. Источниковедение. Публикации / О.Л. Фетисенко 5 Fetisenko, O.L. “ʽV angel’skikh kryl’iakh zari’: Evgeny Ivanov — drug i khranitel’ pamiati Aleksandra Bloka” [“ʽIn the Angel Wings of the Dawn’: Evgeny Ivanov — a Friend and Keeper of the Memory of Alexander Blok”]. Fetisenko, O.L., editor. Aleksandr Blok i Evgenii Ivanov: v 2 kn. [Alexander Blok and Evgeny Ivanov: in 2 books], book 2: E.P. Ivanov. Vospominaniia o Bloke [E.P. Ivanov. Memories of Blok]. St. Petersburg, Pushkin House Publ., 2017, pp. 5–74. (In Russ.) 6 Fetisenko, O.L. “ʽVechno padat’ i nikogda ne razbivat’sia o kamni’ (ʽPeterburgsky mistik’ v mire Ibsena)” [“ʽTo Fall Eternally and Never Break on Rocks’ (ʽPetersburg Mystic’ in the Ibsen’s World”]. Tvorchestvo Khenrika Ibsena v mirovom kul’turnom kontekste [The Work of Henrik Ibsen in the Global Cultural Context]. St. Petersburg, Pushkin House Publ., 2007, pp. 81–95. (In Russ.) 7 Fetisenko, O.L. “ʽMy umirayem, kogda otkhodit more…’: Ob odnom tematicheskom otvetvlenii vospominanii E.P. Ivanova o Bloke” [“ʽWe Die when the Sea Recedes…’: One Thematic Branch of Memoires about A. Blok by E.P. Ivanov”]. Blokovskiie chteniia — 2020: materialy Mezhdunarodnoi nauchnoi konferentsii k 140-letiiu so dnia rozhdeniia Aleksandra Bloka i 40-letiiu Muzeia-kvartiry A.A. Bloka [Blok Readings — 2020: Proceedings of International Scientific Conference to the 140th Anniversary of the Birth of Alexander Blok and the 40th Anniversary of the A.A. Blok Apartment Museum]. St. Petersburg, State Museum of the History of Saint-Petersburg Publ., 2022, pp. 167–185. (In Russ.) 8 Fetisenko, O.L. “Propovednik Nagornoi radosti (ʽPeterburgsky mistik’ Evgenii Ivanov)” [“Preacher of High Spiritual Joy (ʽPetersburg Mystic’ Evgeny Ivanov)”]. Khristianstvo i russkaia literatura [Christianity and Russian Literature], vol. 5. St. Petersburg, Nauka Publ., 2006, pp. 323–290. (In Russ.)

References

1 Il’iunina, L.A. “A. Blok i E. Ivanov v gody pervoi russkoi revolutsii: (K voprosu o genezise obraza Khrista v poeme ʽDvenadtsat’’)” [“A. Blok and E. Ivanov During the Years of the First Russian Revolution: (To the Question of the Genesis of the Image of Christ in the Poem ʽThe Twelve’)”]. Blokovsky sbornik [Blok Collection], vol. 10. Tartu, Tartu State University Publ., 1990, pp. 21–31. (In Russ.)

2 Il’yunina, L.A. “Ivanov Evgenii Pavlovich” [“Ivanov Evgeny Pavlovich”]. Russkie pisateli, 18001917: biograficheskii slovar’ [Russian Writers, 18001917: Biographical Dictionary], vol. 2. Moscow, Bolshaia Rossiiskaia Entsiklopediia Publ., 1992, pp. 379–380. (In Russ.)

3 Maksimov, D.E. “Aleksandr Blok i Evgenii Ivanov” [“Alexander Blok and Evgeny Ivanov”]. Blokovskii sbornik [Blok Collection], [vol.] 1. Tartu, Tartu State University Publ., 1964, pp. 344–361. (In Russ.)

4 Sergeeva-Kliatis, A.Iu. “Komissarzhevskaia: mifologizatsiia obraza” [“Komissarzhevskaya: Mythologization of the Image”]. Vestnik Moskovskogo Universiteta. Seriia 10: Zhurnalistika, no. 2, 2015, pp. 72–89. (In Russ.)

5 Fetisenko, O.L. “ʽV angel’skikh kryl’iakh zari’: Evgeny Ivanov — drug i khranitel’ pamiati Aleksandra Bloka” [“ʽIn the Angel Wings of the Dawn’: Evgeny Ivanov — a Friend and Keeper of the Memory of Alexander Blok”]. Fetisenko, O.L., editor. Aleksandr Blok i Evgenii Ivanov: v 2 kn. [Alexander Blok and Evgeny Ivanov: in 2 books], book 2: E.P. Ivanov. Vospominaniia o Bloke [E.P. Ivanov. Memories of Blok]. St. Petersburg, Pushkin House Publ., 2017, pp. 5–74. (In Russ.)

6 Fetisenko, O.L. “ʽVechno padat’ i nikogda ne razbivat’sia o kamni’ (ʽPeterburgsky mistik’ v mire Ibsena)” [“ʽTo Fall Eternally and Never Break on Rocks’ (ʽPetersburg Mystic’ in the Ibsen’s World”]. Tvorchestvo Khenrika Ibsena v mirovom kul’turnom kontekste [The Work of Henrik Ibsen in the Global Cultural Context]. St. Petersburg, Pushkin House Publ., 2007, pp. 81–95. (In Russ.)

7 Fetisenko, O.L. “ʽMy umirayem, kogda otkhodit more…’: Ob odnom tematicheskom otvetvlenii vospominanii E.P. Ivanova o Bloke” [“ʽWe Die when the Sea Recedes…’: One Thematic Branch of Memoires about A. Blok by E.P. Ivanov”]. Blokovskiie chteniia 2020: materialy Mezhdunarodnoi nauchnoi konferentsii k 140-letiiu so dnia rozhdeniia Aleksandra Bloka i 40-letiiu Muzeia-kvartiry A.A. Bloka [Blok Readings — 2020: Proceedings of International Scientific Conference to the 140th Anniversary of the Birth of Alexander Blok and the 40th Anniversary of the A.A. Blok Apartment Museum]. St. Petersburg, State Museum of the History of Saint-Petersburg Publ., 2022, pp. 167–185. (In Russ.)

8 Fetisenko, O.L. “Propovednik Nagornoi radosti (ʽPeterburgsky mistik’ Evgenii Ivanov)” [“Preacher of High Spiritual Joy (ʽPetersburg Mystic’ Evgeny Ivanov)”]. Khristianstvo i russkaia literatura [Christianity and Russian Literature], vol. 5. St. Petersburg, Nauka Publ., 2006, pp. 323–290. (In Russ.)